Она покачала головой, как бы в раздумье о своей нелегкой солдатской доле, и, сказав на прощанье:

— Не забудь про птицу! — побежала назад в тыл.

«Знать бы, что за птица, уж я бы не забыл!» — мысленно ответил ей Воронков, провожая сбитую фигурку взглядом.

Воронкова странно встревожила информация о наличии на театре военных действий какой-то важной птицы, которую нельзя зацепить случайно. Раз о таком предупреждают, значит, были уже случаи. Не с такими ли происшествиями связан дефицит стрелков? Чем грозит ему такое случайное попадание?

Вот и его — Воронкова — накрыла пресловутая «безопасность».

Он ощутил легкое покалывание, по рукам побежали искорки, упал, на мгновение утратив способность владеть своим телом, но, не желая потакать садизму прихотливой судьбы, тут же вскочил и выстрелил по одной из зыркалок.

Но тут произошла досадная ошибка. Оказалось, что он выстрелил из рогатки, а не из пистолета и сбил ворону. Как-то так чудесно пистолет в руке превратился в большую рогатку, и Сашка, не усомнившись в правильности действий, оттянул резинку с металлическим шариком и запулил в стрекочущий вертолетик. Но едва выстрел произошел, как вертолетик превратился в похожую на ворону черно-серую птицу, и полетели перья.

Сашка расстроился.

«Не ту ли птицу мне нельзя зацепить?» — подумал он тревожно.

И тут почему-то пришла уверенность, что надо искать себя лежащим на камнях. То есть он стоял посреди боя. Рогатка из руки исчезла. Очков на глазах не было. Но при этом осматривался в поисках самого себя, распростертого ниц…

Так он начал искать свое лежащее тело.

Нашел.

Под ногами у Сашки Воронкова лежал Сашка Воронков.

— Какое злое у меня лицо, — проговорил тот из двойников что стоял.

Лежащий как труп был действительно неприятен. Неудобная поза, с подогнутой ногой. Судорожно зажатый в руке пистолет. На шнурке, зацепившемся за ухо, повисли свалившиеся очки.

И лицо было обострившееся, напряженное, оскаленное, застывшее в усилии превозмочь нечто неодолимое.

— И так будет с каждым, кто обидит птичку! — глупо пошутил Сашка.

Но на душе было погано.

Хотя почему на душе?