И по глазам было видно, что лейтенант сам в сомнениях. Воронков не только понимал забавно звучащий язык местных вояк, но и смог проникнуть в глубины смятенной души лейтенанта.

А там была настоящая каша, и все про него — Воронкова.

С одной стороны, лейтенант хотел, чтобы СТРЕЛОК остался здесь и присмотрел за оставшимися солдатиками, по крайней мере до тех пор, пока их не сменят номера первые под его личной командой. А с другой, лейтенант хотел похвастаться перед вышестоящим командиром наличием в его команде СТРЕЛКА.

С одной стороны, он чувствовал искреннее уважение к СТРЕЛКУ, который и ростом на полторы головы выше, и стоит целого отделения, и вообще супергерой. А вот с другой стороны, он испытывал зависть, которой стеснялся, потому что супергерой теперь по всем статьям затмит его — боевого офицера.

С одной стороны, полезно для боевой работы было, чтобы СТРЕЛОК подольше остался с его подразделением, а с другой — он знал, что любой СТРЕЛОК никогда не задержится надолго и пойдет рано или поздно своей дорогой.

С одной стороны, офицер уже продумывал меры для удержания супергероя при себе, как-то: поощрения и почести, доступные и труднодоступные в боевой работе жизненные блага, на которые СТРЕЛОК соблазнится и задержится. А с другой, было бы куда проще сказать: скатертью дорога и забыть, потому что появление стрелка всегда связано с активизацией действий противника.

И много чего еще было намешано в светлой голове лейтенанта, пока он ждал ответа на бесхитростный вопрос.

Почти все это было откровением.

Кое о чем Воронков мог бы и сам догадаться. Если бы не был так вымотан, что просто руки не поднимались.

— Я вам нужен? — спросил он, отметив между делом, что на птицу никто внимания не обращает.

— Стрелки приходят и уходят, — вздохнул офицер, провожая взглядом цепочку своих солдат, уходящих в тыл, — а приказы командования, которые надо выполнять, остаются. Так что? На базу? У нас сегодня обещали к обеду что-то особенное.

Жрать хотелось зверски.

Услыхав про обед, даже Джой отвлекся от птички и оживился, заколотил хвостом.

— Я останусь здесь, — неожиданно для себя сказал Воронков.

Пауза давала возможность обдумать кое-что и переварить.

— Обед доставят немедленно. Хотите, это сделает… — имя Воронков не расслышал, а перевода у него не было, но уловил образ рыженькой, с усиленной амортизирующей способностью…

— А чего бы нет? — пожал он плечами и подумал вдруг: «То что я их понимаю, само по себе факт удивительный, но они-то меня как?»

Птичку по-прежнему никто из местных не замечал.

Чем это объяснить, Сашка не представлял. Разве что привлечь спорную теорию об области игнорирования?