— Скоро автобус, давайте я отнесу ваш чемодан.

— Сама справлюсь. — Она смотрела куда-то вдаль, и я вдруг понял, как безмерно она устала. — Я дождусь Барка.

— Бросьте, миссис Макензи, пойдемте на автобус.

— Да на черта мне сдался этот автобус!

— Как так?

— Мои дети переехали в Мобайл. Они обещали заехать за мной.

— Но по радио, — я показал на свой приемник, — передали, что на дороге возле Мобайла большие пробки. Они могут застрять.

— Они сказали — приедут, и точка.

— Но остается совсем мало времени до крайнего срока.

— Они знают, что я буду ждать здесь. Значит, они приедут.

— И все же…

— Успокойся, — перебила она меня. — У меня хорошие дети. Они уважают меня. Они знают, сколько я пережила ради них. Они приедут за мной.

— И все же давайте пойдем на автобус. Это совсем недалеко. Я вам помогу.

— Без Барка я никуда не пойду. Он меня никогда не бросает. — Она улыбнулась.

Я вытер пот со лба и стал вглядываться в даль: не мелькнет ли между сосен силуэт собаки. Какое там! Собаке есть где разгуляться в лесу. Из прострации меня вывел сигнал приемника. Конфедераты давали последнее предупреждение.

Они выбрали для своей акции эту малонаселенную местность. Хоть люди и стали потихоньку возвращаться сюда после того, как бактериологическая опасность миновала, все равно обитателей в здешних местах было немного. Когда я вырос, мне стало нравиться это малолюдье. Совершенно нехоженые леса. Именно поэтому я приезжал сюда при каждой возможности.

По сути дела, конфедераты контролируют весь земной шар. А ООН по-прежнему считает их обычным государством в ряду других государств. Никто тут внизу, на Земле, не понимает, что конфедераты рассматривают планету как одну большую проблему. Потому что прошлое ничему не научило людей внизу: они все так же соперничают, враждуют, не хотят расстаться с грязным оружием, которое уничтожает все живое подряд. Послушать их — они не извлекли никаких уроков из прошлой войны. Они уже забыли, что только благодаря орбитальным системам защиты была спасена биосфера, что только благодаря космическим поселениям была восстановлена нормальная жизнь — они в течение десяти лет предпринимали гигантские усилия, чтобы ликвидировать последствия войны. Без вакцин, созданных в условиях невесомости, мы погибли бы от всевозможных кочующих инфекций. Люди совершенно об этом забыли.

— В какую сторону он побежал? — спросил я.

— Туда, — неопределенный взмах руки.

Я снял рюкзак, поставил на землю. Плечо ныло, и я вспомнил, как в него угодило стальным обломком. Давно это было. А плечо до сих пор побаливает от нагрузки. Прошлое по-прежнему живо.