– Выломайте дверь, – распорядился Слепнев.

Хлипкая дверь вылетела от одного удара, лучи фонарей зашарили по комнате.

– Раздевалка, – сказал Макс. – Идем дальше.

В следующих комнатах не нашлось ничего интересного: кухня, спальные помещения, столовая, медицинский отсек. Также им попались несколько комнат с зарешеченными дверями.

– Это бытовое крыло, – подытожил Семен Борисович. – Давайте пойдем прямо теперь.

– Интересно, а зачем тут камеры тюремные?

– Интересный вопрос. Мы это узнаем, полагаю.

Вскоре они оказались в большом помещении, потолок которого скрывался во тьме. А посреди его возвышалась странная цилиндрическая конструкция метров пяти в высоту.

– Что это? – полюбопытствовал Петруха.

– Ракетная шахта, готов держать пари, – ответил Сергей, – только без ракеты. А вот в центре…

– Ядерный реактор, – подтвердил Латышевский, – причем весьма компактный. Я думаю, эту лабораторию устроили на скорую руку, а раньше тут была ракетная база. Реактор спустили сверху, люк шахты закрыли – вот тебе и электроэнергия. Помещения для проживания людей уже готовы, только завози лабораторное оборудование и приступай к работе. В общем, идемте направо теперь.

– Но там же впереди лаборатории в смежных помещениях, – удивился Петруха.

– Да, но нам они не нужны, – ответил Слепнев. – В лабораториях проводятся исследования, а вот результаты хранятся совсем в другом месте. Левое крыло – бытовое, центр – реактор и лаборатории. Администрация, архивы и хранилища стоит поискать справа.

– У меня плохое предчувствие, – пожаловалась Ольга, дотоле молчавшая, – как будто мы находимся не в лаборатории, а в… тюрьме. Или еще хуже.

– У меня тоже такое чувство, – согласился Макс. – Я читал о бесчеловечных экспериментах, которые проводились в Германии во время Второй мировой войны. Как будто мы сейчас в нацистской лаборатории…

– Скажете тоже, – хмыкнул Слепнев, но как-то нервозно.

Первое же помещение в правом крыле оказалось импровизированным архивом. Тут на столах громоздились кипы бумаг – везде распечатки, документация, диаграммы… В углу – стол с персональным компьютером, за ним – небольшой сейф, встроенный в стену. Скорее даже не сейф, а холодильник с кодовым замком.

– Кажется, мы на месте, – потер руки микробиолог. – Готов поспорить, что препарат хранится вот в этом сейфе.

– А ничего, что тут давно нет электричества? – полюбопытствовала Ольга. – Препарат ведь не будет храниться вечно.

– Этот как раз будет, – успокоил ее Слепнев. – Те пробы, которые принес нам Пустынник из Москвы, пролежали без холодильника почти девяносто лет, хотя в Москве холод не круглый год. Это особенность вируса – он способен храниться в специальном составе хоть вечность… Так, разговоры на потом отложим. Иван Иванович, вы знаете, что делать с сейфом, полагаю. Петр, мы займемся поисками бумаг. Нас интересует документация по практическому применению. А вам, господа, – обратился он к охранникам, – пока можно спокойно посидеть и отдохнуть.