Калита еле растолкал приунывшего Жору, выспрашивая у него дорогу. Жора отвечал односложно, пребывая в прострации.

— О-о-о… — все понял Калита. — Ну-ка, хлебни!

Он заставил Жору выпить самогона.

— Ну, Андрей Павлович… — слабо отбивался Жора, хватая ртом воздух.

— Какой я тебе Андрей Павлович?! Сейчас по голове дам. Закусывай! — и вдобавок заставил проглотить ложку-другую консервированного паштета.

Жора давился, бормотал извинения нес полную околесицу о разбитом сердце. Калита слушал целую минуту.

— Хватит страдать! — приказал он. — Мы в двух шагах от цели, а ты думаешь о бабах!

— Она не баба… — жалобно пробормотал Жора и покраснел.

— Ну ладно, ладно, — смилостивился Калита. — Это я так… пошутил. Показывай, где ты шел?

— Да вот за тем перелеском.

— Идешь за мной шаг в шаг. Смотришь под ноги. Хватит ворон считать!

— Слушаюсь, Андрей Павлович!

— По голове получишь!

Жора только вздохнул:

— Больше не буду…

Поле было бескрайним. Оно загибалось за горизонт. Кое-где торчали купы деревьев — отличное место для засады или наблюдения, подумал Калита и приказал страдающему Жоре не высовываться. Его аромидная форма не адаптировалась к свету местности и больше подходила для болота и летнего леса, а не для осени и степи. Да, собственно, Жора и не рвался. Хорошо еще, что солнце позади нас, думал Калита, разглядывая купы деревьев в бинокль. Если там кто-то есть, пойду и возьму языка. Но, судя по всему, за перелеском никто не наблюдал. А значит, вояж Жоры в деревню прошел незаметно, если в деревне вообще кто-то есть, рассуждал Калита. Эти его рассуждения были развеяны, когда они прошли километра два и увидели логово Сидоровича. Небольшая деревня лежала возле озера и была скрыта пышной шапкой садов. Место было очень удобным.

Калита опустил бинокль, и они тронулись дальше по хоженой тропинке. И вдруг Жора поведал:

— Я не здесь шел…

— Как «не здесь»? — удивился Калита. — А где?

— А вот там… вдоль озера.