— Ты бы хоть представил нас, Панк. — Белобрысый коротко ткнул Стасика кулаком в бок.

Тот хмыкнул, потер ушибленное место, а Олег подумал: ясненько, Панк — это коротко от Панкеева. Ну-ка, ну-ка, послушаем, как у них с фантазией.

— Это Бык. — Стасик показал на толкнувшего его здоровяка. — Вот этот, — он указал на смуглого, — Цой.

Ага, мысленно хмыкнул Музыкант, угадал.

— Этот, который в очках, — это Ботан. Сокращенно от Ботаника. Типа, умный потому что. А она — Мара.

— Потому что Марья, — тоном, который нельзя было назвать иначе как хамоватым, пояснила рыжая, — Марья, а не Машка. Понятно?

Снайпер на всякий случай кивнул, соглашаясь, хотя не был уверен, кому адресованы эти слова: ему или парням из ее компании, которые все-таки продолжали звать ее Машкой.

Один за другим на проспект Мира подтягивались другие заговорщики. Пришел Кравченко, привел с собой вчерашнего умного Эдика и еще двух незнакомых Олегу людей. Коротко объяснил, что они будут прикрывать движение Музыканта и крыс по одному из маршрутов, где могут возникнуть осложнения либо с патрулями, либо с просочившимися сквозь дырявую линию фронта тварями — все-таки войну еще никто не останавливал.

Пришел Тайлаков, с утра злой, угрюмый и сам на себя не похожий. Если Олег урвал часа четыре сна, то по Сережке видно было, что он вообще не спал. Ну, хоть кому-то хуже, чем мне, позлорадствовал снайпер и тут же сам себя одернул.

Иришка, дежурившая сегодня в госпитале, пришла последней. Торопливо обняла Олега, чмокнула в щеку.

Он улыбнулся ей глазами — все в порядке?

Какое уж тут в порядке, так же едва заметно для окружающих улыбнулась она ему. Уже никогда ничего в порядке не будет, но… Делаем свое дело, Музыкант. Делаем свое дело, нам больше ничего не остается.

Подтянулись еще несколько человек, которых подключили к делу Доцент и Кравченко. Штабист неслышно раздавал указания, люди исчезали так же быстро, как приходили, отправляясь по намеченным для них местам и маршрутам. Олег мысленно позавидовал Доценту. Что-что, а руководить людьми тот умел: никаких лишних вопросов, все только по делу.

Стрелки часов торопились отметить шесть часов утра.

Не было только крыс.

— Может быть, не придут? — с надеждой в голосе спросил Сережка Тайлаков.

— Как же, — фыркнула Иришка. — Надейся! Такой большой, а в сказки веришь.

— А что? — вдруг сказал Кравченко. — Ну на самом деле, может ведь быть миллион причин, почему они не пришли. И не придут. Эту тварь с флейтой мог кто-нибудь подстрелить. Могло выйти так, что они не договорились между собой. Передумали. Вляпались в засаду наших. Решили попытаться провернуть все сами. И так далее. А? Что скажешь, Олег?