Он совершенно человеческим жестом чиркнул себя лапой по горлу. Тут же охнул и сморщился — видимо, опять дала о себе знать боль в раненой лапе.

— Понятно, — кивнул Олег. — Ну что, я пришел к тебе с хорошими новостями.

— Это здорово, — обрадованно ответил Флейтист. — По правде говоря, я сначала и не надеялся уже. А потом, когда почувствовал тебя, когда услышал, что ты идешь, догадался, что ты должен сказать что-то обнадеживающее. Иначе зачем бы тебе меня искать?

Как зачем, подумал Олег. Совсем недавно, блуждая вместе с Доцентом и парой его гвардейцев по подземным тоннелям, я искал тебя с конкретной целью — сделать так, чтобы тебя больше не было. Поставить точку в этой истории. Но… Всего несколько часов — и так много изменилось. Тебе повезло, дружище Флейтист, и ты сам, может быть, не представляешь, как тебе повезло. Доцент уже решился однажды убрать человека лишь за то, что ему не посчастливилось водить знакомство с говорящей крысой. Что тогда Доценту сама эта крыса? Но ведь нашелся и для штабиста мотив, который заставил его переменить точку зрения. Не понадобилось даже, чтобы Флейтист взялся за свою флейту и наиграл этот мотив прямо в уши отцу Олега. Просто… Когда встал вопрос ребром, выяснилось, что мы тоже еще не окончательно озверели. Мы еще можем давать второй шанс. Дарить надежду.

— Мне даже показалось, — продолжил тем временем крыс, — что бог все-таки есть. Он не забыл о нас. Просто все то, что происходит, — это испытание. И мы еще можем успеть как-то переиграть то, что сделали неправильно.

Он говорил горячо и убежденно. Э, дружок, хотел спросить — и не спросил — Музыкант, если ты так истово веришь в своего крысиного бога, не видишь ли ты себя неким спасителем? Мессией? Не думаешь ли ты, что тебе суждено отвести верных, чистых, избранных в никому пока не ведомую Землю обетованную? Хотя… Если честно, это ваши крысиные заморочки, не стоит мне в них вмешиваться. Мое дело — сделать так, чтобы вы спокойно добрались до речпорта. Убедиться, что двигатели теплохода работают. Быть уверенным, в конце концов, что вы уплыли. Исчезли. Лучше — навсегда. А потом взять оружие и пойти в бой. Чтобы все на самом деле закончилось. И пусть будет то, чему суждено. А Бог, душа и все такое прочее — не мое, честно говоря, дело. И не знаю даже, чье, если священник, которому как раз полагается иметь ответы на подобные вопросы, не может на самом деле ничего сказать.

Он тяжело вздохнул.

Флейтист терпеливо ждал, стараясь не беспокоить поврежденной лапы.

— Хорошо, — решился наконец Олег. — Сколько времени нужно вам на сборы? Флейтист, ты сам говорил, что сегодня время — это жизни. Так что сам понимаешь — действовать нужно быстро.