— Батюшка… А как ты думаешь, у крыс может быть душа?

— О как…

Батюшка остановился и придержал Музыканта за плечо.

— Вопросы ты задаешь, сыне, прямо скажем, чудные. Не стану интересоваться, отчего тебя волнуют подобные материи, но отвечу попросту. Не знаю.

— Не знаешь?

— А откуда мне знать? В Библии о том слова не сказано. В Библии все четко: есть люди, и у людей есть душа, а у животных души нет. В том и есть главное различие меж ними: у животного нет свободы, не может оно выбирать ни добра, ни зла, а человек может, но нередко ошибается, добро со злом путает и оттого грешит. Но ни слова нет в Писании о том, что крыса может взять в лапы автомат да палить по рабам божьим. Оттого и не могу я ничего тебе сказать о том, есть ли у нее душа. Вроде бы быть не должно. Но в нашем мире много чего не должно быть, а оно по улицам бегает, и никуда от этого не деться. Впрочем, если хочешь еще что у меня спросить — пошли дальше, нечего стоять. Мнится мне, что у тебя время не бесконечное.

Это было полной правдой. Они пошли дальше, увязая по щиколотку в нападавшем за ночь снегу. Вокруг было тихо, только снег поскрипывал под подошвами. За все время, которое прошло с того момента, как Батюшка отбил Музыканта у Сашки с Семеном, они больше никого не встретили. Снайпер немного опасался, что пришедшие в себя охотники за наградой бросятся их искать или, наоборот, кто-нибудь найдет этих двоих в сугробе, избитых, и начнет интересоваться, что к чему, — однако пока им с Батюшкой везло.

— Тогда, Батюшка, что же у нас происходит? Если даже твоя Библия ничего сказать про это не может…

— Я верую в Бога, сыне, и мне положено мыслить, придерживаясь определенных рамок, — отозвался Батюшка. — Если так думать, я должен признать, что все происходящее может быть лишь Апокалипсисом, и про это в Писании вполне даже говорится.

— Апокалипсисом? — переспросил снайпер. — Концом света?

— Да, — согласился Батюшка, — конец света, он самый. Только имей в виду, Апокалипсис — это не просто конец. Если ты вообще читал книжицу под названием Библия, ты должен помнить: апокалипсис — это переход. Трансформация, говоря иными словами. Изменение. Смерть старого, причем далеко не всего старого. Временное отмирает, вечное остается. Потому что оно — вечное. Вот этого многие из вас не понимают.

— Из нас?

— Из вас, — пояснил Батюшка, — значит, из тех, что все еще не уверовали. Хотя до верных, честно говоря, тоже порой доходит с трудом: конец — и все тут. А помнишь, Олег, как Владимир Семенович пел: «Конец — это чье-то начало»?

— Владимир Семенович? — Музыкант непонимающе посмотрел на собеседника.