Ветка резко остановилась. Так резко, что два морских пехотинца невольно нависли сзади, словно шкафы. Опять проговорилась.

– Папе ни слова. Пожалуйста. У него сердце не очень. Ну и остальным. Ему ведь все рассказывают.

– Нитка! – Его Высочество герцог Бертран Лучиано радуется, как мальчишка. Церемонный поклон заменяют дружеские объятия.

– Привет, сестренка. – Виктория тоже излучает радость. Но чопорность обстановки накладывает на встречу некоторый официоз.

– Здравствуйте, Берт, Виктория. Пожалуйста, не привлекайте ко мне внимания.

Резкий удар в левый бок отбросил ее вправо так, что, свалив кресло, Ветка оказалась на полу. Кувырком через спину вскочила и, выхватив кортик, задохнулась от боли в груди. Капитан морской пехоты, стоявший за нею слева, с побелевшим лицом держится за предплечье. Второй офицер стоит на коленях между нею и раненым. Мичман Белкина бежит к окнам. Ноги подкашиваются, а сознание куда-то уходит.

Осторожно, легчайшими движениями диафрагмы, начала дышать. За те секунды, что прошли в забытьи, все изменилось. Гости столпились вокруг, образовав живую стену. Ветка отдает кортик в первую протянувшуюся руку и ощупывает левый бок. Пуля приварилась к поверхности бронежилета, надетого под китель. Горячая и большая. Синяк – точно. Может быть, сломаны ребра. Интанская секира милосердней.

– Камеристку Наоми из дамской туалетной с медкомплектом. Капитан Мирбах! Ко мне!

Раненый по-прежнему в глубоком шоке. Предплечье в крови, которая сочится сквозь пальцы, зажимающие рану. Тем не менее он подходит и, повинуясь жесту, усаживается в кресло. Ему помогают.

Боевым ножом распластала мундир. Прострелен бицепс и длинная кровавая борозда на груди ниже соска. Пуля, прежде чем ударить ее в бок, дважды прошила тело офицера. Пробила руку и оцарапала ребра. Ветка склонилась над раной.

Нашла артерию и пережала ее. Кровотечение утихло. Наоми уже рядом с небольшим футляром инопланетной аптечки. Распластала рану, добралась до поврежденного сосуда и наложила на него пластырь. Такого материала на Бурме не делают. Фантастическая вещь. Не только прекрасно закрывает рану, но потом еще и рассасывается без остатка. И еще исключает заражение.

Второй кусочек пластыря – на входное отверстие. А разрез зашила инопланетными нитками. Кровавую борозду поперек груди промыла и, сведя края, закрыла тем же чудесным материалом. Все. С использованием самых совершенных местных средств и методик, в оборудованной операционной и с квалифицированным персоналом она потратила бы на это не меньше часа. И после ее трудов неизбежно остались бы заметные шрамы. А тут считаные секунды – и дело сделано.