Левая рука безвольно повисла, как только в ней отпала надобность. Ветка распрямилась. Собравшиеся на бал дворяне стоят плотным кругом и смотрят. Роскошные костюмы, парадные мундиры, прелестные платья. Римма полила на руки, Наоми подержала фарфоровую вазу, из которой вывалила фрукты на край стола. Кто-то подал расшитую гербами салфетку. Голова кружилась, и в ней что-то негромко позванивало.

– Господа, боюсь, мое дальнейшее пребывание здесь связано с серьезными неудобствами. К тому же я, кажется, немного ранена. Прощайте. Римма, позаботьтесь о капитане Мирбахе. Меня проводит Наоми.

* * *

Синяк на ребрах оказался неслабым. Когда она, словно в тумане, добралась до комнаты в вальденвилльском особняке Ванессы и разоблачилась с помощью Наоми, он уже вполне оформился, набрал цвет и форму и разболелся. Из той же аптечки достала соответствующий пластырь и с шипением и оханьем налепила на больное место. Легчать начало почти сразу. Раньше у нее не было случая столь достоверно убедиться в правдивости описания содержимого воинских медкомплектов, найденных в летательных аппаратах. Теперь узнает все на своей шкуре.

Рука пока не отошла, и раздеваться помогла горничная. Прислуга в доме не спала, ожидая с бала молодую госпожу. Вдруг вбежала кухарка.

– Пожар на почтовой башне!

На Ветку накинули халат. Все высыпали на веранду, с которой открывался вид в сторону моря. Цилиндрическая каменная громада освещена языками пламени, вырывающимися из немногочисленных бойниц. Пылает ярко, сверху донизу. Самый мощный факел – входные двери. Огонь яркий, с голубизной. Нет сомнений, что природа его неестественна. Кажется, Рик упоминал, что в боекомплекте одного из скутеров есть термитные боеприпасы. Словно в ответ на ее смутную догадку в кармашке загомонил блочок связи.

– Доченька, ты жива!

– Да, папа.

– Серые доложили в центр, что в тебя стреляли в Вальденвилле. И что попали в грудь.

– Капитан Мирбах увидел вспышку выстрела за окном и успел подставить плечо. Мне досталось не так уж сильно. Синяком отделалась. А сейчас смотрю на почтовую башню и размышляю, отчего она так ярко горит. Ты не знаешь?

– Про это лучше мужа своего спроси. Он у тебя на руку скорый.

– Пока. Отбой.

– Отбой.

Ветка накнопала код Рика. Ответили мгновенно.

– Ветка, ты жива?

– Жива и неплохо себя чувствую. А ты что поделываешь? А то тут в Вальденвилле нынче почтовая башня горит, вот я и пытаюсь понять, отчего бы это? Да таким, знаешь ли, термитным пламенем, ну точь-в-точь, как нам в корпусе показывали на демонстрациях химических боевых средств.