— Боже всемогущий, слава тебе! Услышал ты меня, Боже, услышал! — задыхаясь от настырной боли и крестясь на ходу, шептал Васютин.

Чувство счастья, превосходства, облегчения, любви и еще чего-то такого, чему Кирилл не знал имени, переполняли его. И вместе с тем где-то в глубине васютинской души жил зародыш тревоги. В голове звучало, как набат: «Не отдадут, не отдадут, не отдадут». «Заткнись, гаденыш!» — мысленно рявкнул Кирилл, пошатываясь на ходу.

Не успел он пройти и десяток метров, как услышал где-то сбоку знакомый шелестящий звук. Поворачивая голову в его сторону, Кирилл знал, кого увидит. И хотя с ходу узнать Аристарха было непросто, это был он. Огромного, нечеловеческого роста, с непропорционально длинными массивными руками, острой грудной клеткой и с приплюснутой головой. На ней косо сидело будто вдавленное в череп, плоское, непропорционально маленькое лицо. Глаза жили отдельно… Огромные, асимметричные, с тонкой сеткой сосудов по углам, они были затянуты мутными желтоватыми бельмами, сквозь которые угадывались зеленые радужки.

— Вы, Кирилл Андреевич, словно дитя малое, неразумное… — тяжело вздохнул распорядитель, делая к нему шаг. — Стоило ненадолго оставить без попечения, так вы над собой членовредительство сотворили, — сокрушенно покачал он головой. Васютин вздрогнул, на мгновение перестав чувствовать боль. Зародыш тревоги заметно подрос.

— Я сделал это. Я вижу остальных, Аристарх. И я иду искать мою семью.

— Вот и чудненько, милостивый государь. Как говорится, кто ищет…

— И как только я найду ее… — У Кирилла от волнения перехватило горло. Откашлявшись, он сказал: — Как только найду их, вы покажете мне выход!

Аристарх склонил уродливую голову набок и недоуменно протянул:

— С чего это вы так решили, любезнейший? Выход вы отыщете сами.

Глядя на монстра пустыми мертвыми глазами сквозь окровавленную тряпку, Васютин подавил в себе желание вцепиться ему в горло.

— А если я буду искать слишком долго или вовсе не найду? Тогда, выполнив все условия, я не выберусь отсюда. А это может разрушить фантом, вы ведь знаете об этом, — чеканил он сквозь ярость. — Указать мне выход — в ваших интересах.

— Боюсь, вы ошибаетесь, подполковник. Тут Петруша напутал. Освободить вас и семью вашу — вот первейшее и единственное условие, и оно будет пренепременно соблюдено. А после вы уж сам, да-с. Помилуйте, драгоценнейший… Ну что может удержать свободного человека, такой ценою свободу свою добывшего? Для оного преград в целом мире не существует, — устало закончил Аристарх, возвышаясь над Васютиным.