Устройство никак не желало работать нормально. Как тонко говорили специалисты из этого бокса, функционировало некорректно. На практике же это означало, что срабатывало оно вообще через раз, и в результате испытуемые, вместо того, чтобы, подняв руки, идти сдаваться в руки лаборантов, массово валились без сознания. И мне, вместе с такими же, как я, чернорабочими прогресса, приходилось грузить тела на носилки и откатывать в медицинский блок.

Страшно подумать, что же представляло из себя «раскаяние-1»…

Сидя на лавочке под хмурым небом мы с Хиляком устало обменивались впечатлениями. Появилось новое, не очень приятное ощущение: будто мы давным-давно смирились с происходящим, опустили руки, и просто мотаем свой бесконечный срок, даже не рассчитывая на досрочное освобождение.

Моя инициатива возымела последствия и для моих друзей: к общественно полезному труду привлекли всех. И надо сказать, им повезло меньше: их припрягли к погрузочным работам. Не знаю, злились ли за это на меня Крот с Доходягой, но Хиляк все воспринимал стоически.

– Сегодня привезли первую партию деталей для «ступора», – сказал Хиляк, тоскливо кутаясь в потертый плащ. – Единиц на пятьдесят единиц, не меньше. На хорошую армию хватит…

«Ступор» – простейшая, но первая эффективная модель оружия на основе концентрата жалости. Действует предельно просто: оглушенные им вражеские солдаты на добрых десять минут отказываются жать на курок – просто «зависают» в раздумьях о разумном, добром, вечном. Вполне достаточное время, чтобы без излишних усилий превратить их в кровавый фарш.

– Это, значит, первая поставка намечается, – сказал Хиляк. – Максимум неделя на сборку, накачку, пристрелку – и все. Считай, начало новой военной эры. Здорово, что мы приложили к этому руку, правда?

Хиляк говорил насмешливо, но в голосе его слышалась горечь.

Еще бы. Мало того, что слабаки потеряли все, так еще и подтолкнули человечество к новому, неизбежному конфликту. Кто удержится от возможности использовать такой мощный козырь, как наше новое оружие? Как известно, между испытанием первой атомной бомбы и ее боевым применением практически не было временного промежутка…

На меня же эта новость подействовала, как инъекция адреналина. Захотелось пробить кулаками стены, броситься на охранников, бежать куда-то с яростными криками…

Для нас, анималов, придти в бешенство – нормальное явление. Главное получить хороший пинок под зад.

Глубокий вдох, выдох. Спокойнее, спокойнее…

– Ты только ничего не предпринимай без моей команды, – тихо сказал я.

Хиляк удивленно посмотрел на меня, сказал неуверенно: