Только через целых пять, а то и десять минут из форта вымелись ругающиеся Большаков и Петр Сергеевич.

– Стойте! – кричали они со знанием дела. – Стойте! В укрытие! Ракета сейчас взлетит!

Первым опомнился Дядин. Он в испуге отскочил от башни. За ним последовал верный и преданный Чебот, а уж Телепню сам бог велел уносить ноги, потому что у него была заячья душа.

Все вшестером побежали на левый фланг и спрятались там, где лестница и гранитная аппарель вели на вершину крепости. Они сидели, уставившись на друг друга, дрожа и ежесекундно ожидая рева двигателей. Однако ничего подобного не происходило. Напротив, было тихо, сонно и печально, как было тихо, сонно и печально до их появлении в форте Милютин, и этому не было никакого объяснения.

– Почему же?.. – первым опомнился Телепень. – Почему она не взлетает?

Вопрос, конечно, был риторическим, и Большаков с Петром Сергеевичем зашикали на него, мол, ты ничего не понимаешь по младости лет, а ракета сейчас как взлетит и все окутается ядовитыми и горячими, как лава, газами. Они ждали-ждали, ждали-ждали, прислушиваясь к звукам форта, однако ничего, кроме посвиста ветра и короткого дождя, не дождались.

– Тю! – сказал Телепень разочарованно.

– А она и не полетит, – уверенно произнес Костя, поднимаясь из-за камня, за которым прятался.

– Почему?! – вскричали все, уставившись на него так, словно видели его впервые.

Даже у богатыря Большакова в глазах появилось удивление.

– Потому что это всего-навсего демонстрация технологий! – выпалил Костя.

Но его фраза произвела обратный эффект. Все быстренько сообразили, что он просто-таки желает оправдаться любым способом.

– Какая, на фиг, демонстрация?! – взревел вконец расстроенный Большаков, еще не веря в такую удачу.

– Я догадался! – твердо сказал Петр Сергеевич. – Я сразу понял, что она не взлетит! – Он выглянул из-за аппарели и посмотрел на башню. – Ешкин кот!

За ним выглянули остальные. И действительно, в башне и торчащей над ней ракете ничего не изменилось.

– Выходит, мы зря прятались? – разочарованно спросил Чебот.

– Не может быть… – сказал Дядин, который один из всех был искренне рад фантасмагории, которая произошла в форте Милютин.

– Единственное объяснение – это демонстрация намерений, – заявил Петр Сергеевич таким серьезным голосом, будто бы сам что-то понимал, но все ему поверили. Петр Сергеевич посмотрел Костю и задумчиво спросил: – Что же у тебя еще припасено? А? Ешкин кот…

– Не знаю, – настороженно ответил Костя, на всякий случай отступая на шаг.

А сам подумал, что вроде бы у него в запасе больше никаких фокусов нет. Голова была пуста, как хорошо выеденный арбуз.