– Так это обманка?! – взревел Большаков.

– А я о чем? – ответил Петр Сергеевич. – Молодец, пацан, уважаю. – А потом схватился за голову: – Это ж надо! Если нам демонстрируют такие технологии, то что на самом деле скрыто от взгляда. Американцы лопнули бы от зависти!

– Да-а-а… – согласились все с умным видом, и очевидность грандиозной идеи встала перед ними во всем своем величии.

А Дядин растерянно спросил:

– А где тогда настоящая ракета? – И посмотрел на Костю так, словно Костя был совсем не Костей, а каким-то жутким монстром. – А мы не узнаем, – объяснил он довольным тоном Петру Сергеевичу и Большакову. – Ах да русские! Ах да сукины дети! Вот закрутили! Не выкрутишь! Фиг вам всем! – Дядин действительно скрутил дулю и показал ее в сторону запада. – Не на тех нарвались. Голову даю на отсечение, что это то ли наноматерия, то ли что-нибудь похлеще! – Он снова выглянул из-за аппарели. – Вот, пожалуйста! – произнес он довольным тоном. – Сами убедитесь!

– Так что, ракета не полетит? – словно проснулся Телепень, который ничего не понял.

Плохо быть безграмотным, решил он и дал себе слово, что когда вернется в деревню, то первым делом научится читать, а потом выпросит у Кости за две банки сгущенки «Справочник молодого моряка».

– Не полетит, сынок, не полетит… – утробно-глухим голосом произнес Большаков. – Так можно инфаркт на ровном месте получить. Ты Костя так больше не делай! Предупреждай заранее. Можете успокоиться, – весело обратился он ко всем, – это одна сплошная профанация идеи «мертвая рука-два», а никакая не демонстрация технологий. Обман чувств. Феерия! Нет никакой «мертвой руки-два»! Нет!!!

– То есть?.. – так ничего и не понял Телепень.

– А есть один сплошной обман, – торжественным тоном заключил Большаков. – Обман!!! Сами себя обманули! Ха-ха-ха!

И так он был рад, и так возгордился непонятно чем, что едва не выпрыгивал из собственных штанов, а Косте сделалось обидно до слез. Он и сам не знал, что ответить. Выходит, что он еще раз всех подвел? А как же форт Александр I, на который он надеялся, как на запасной вариант? Выходит, все насмарку?

В отчаянии он смотрел на башню. Башня принимала прежний вид: с вершины ее пропал остроконечный кончик ракеты, сама башня осела, перестала блестеть, как металл, и стала прежней, какой они видели ее в самом начале.

Костя подумал: «О чем не плакал, о том не споешь» – и подался к баркасу. Ему было не просто грустно, ему было очень грустно. Переться за тридевять земель, чтобы опозориться. Так хорошо все начиналось, и на тебе: ракета не взлетела, и праздник закончился, не успев начаться.