Тем не менее обстановку в его комнате трудно было назвать роскошной: коротышка так и не обзавелся ничем, кроме кровати, стола и стула, на который вешал одежду. Теперь он сидел на этом стуле, слегка разведя колени и ссутулясь, а Гельму Орксиллу ничего не оставалось, кроме как привалиться к стене напротив.

— …против нашего общего врага.

Начало фразы торгового представителя архитерриус услышать не успел, но и ее конец, похоже, не предвещал ничего хорошего.

Коротышка улыбнулся безоблачно и презрительно и смерил гостя взглядом.

— Здэсь у мэня адын враг, — процедил он. — Мертвый.

— Ошибаетесь, — вежливо возразил Гельм Орксилл. — Ваш враг жив. Все еще жив.

Смуглое лицо гладиатора окаменело. Казалось, он спал, и вдруг в его комнате кто-то включил яркий свет. Неужели проклятый щеголь ухитрился пронести в дом парализатор?

В следующий миг он понял, что ошибался.

— Кус умак…[32]— прошипел Мехмед.

— Поверьте, он жив и здоров. Так вы согласны помочь мне его уничтожить?

Голосок торгового представителя звучал по-прежнему мягко и вкрадчиво. Проклятый хендрик, юзни его! Вшей ему под кожу разрывную капсулу и стой перед ним с пультом в руке, он ведь так и будет урчать, как лурик, которому чешут в причинном месте!

— Дакажи, — процедил бородач. — Дакажи, что он жив, нек ни![33]

Гельм Орксилл развел ручками и с видом глубокого разочарования отвернулся. Теперь он стоял лицом к стене, с которой вел наблюдение архитерриус. Мохнатый щеголь действительно был разочарован. Только не упорством маленького бородача, нет. Разачарован он был тем, что это упорство заставляло его раскрыть карты.

— Вы видели его шесть дней назад, — с напускным безразличием обронил он. — Собственными глазами. И даже с ним разговаривали, насколько мне известно.

Яан Залек почувствовал, как сердце начинает биться с перебоями. Неужели Отто Чаруш сумел наблундить даже этому иблану?