— Твои охранники с тобой не пойдут. Ты оставишь их здесь… — Яан Залек попытался улыбнуться непослушными губами. — Или ты думаешь, что в этом доме что-то может угрожать?

Гуманоид выпростал из радужной пены манжет тощую лапку и осмотрел черные коготки с видом богатой купчихи, которой только что сделали маникюр.

— Конечно-конечно, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. — Что мне может угрожать в вашем доме?..

Он обернулся и сделал федам знак. Тот, что стоял слева от двери, качнул головой, и по его зрительной полосе пробежали золотистые искры.

У дверей комнаты Мехмеда архитерриус замешкался.

Как маленький гладиатор воспримет известие о том, что о его убежище стало известно кому-то еще, кроме Алларта? Согласится поговорить — или решит, что его предали, и пустит в ход оружие? Даже если он просто разделается с Гельмом, а заодно и его телохранителями… Как доказать после этого, что длинношеий франт проник в дом с помощью шантажа? Признать это — значит подтвердить, что он, Яан Залек, укрывал у себя раба, которого, вполне возможно, выкрали из пыточной самого барона. Удастся ли доказать непричастность архитерриуса к данному инциденту, зависело исключительно от того, пожелает ли этого барон.

Только до суда дело, скорее всего, не дойдет. Потому что, расправившись с непрошеными гостями, Мехмед заодно запаит и хозяина. За предательство.

Архитерриус покосился на Гельма Орксилла. Торговый представитель графа Сувари, ничем не выказывая нетерпения, почесывал горло, его черные глазки поблескивали в полумраке коридора. Оттягивать неизбежное не было никакого смысла. Яан Залек подошел к переговорному устройству и коснулся панели.

— Салям аллейкум, — выдавил он.

— Аллейкум салам, — послышался из динамика голос гладиатора. То, что хозяин дома приветствовал его на его родном языке, коротышка воспринимал как должное.

— Алларт…

Яан Залек почувствовал, что слова застревают в горле. Он не верил ни единому слову Гельма. Но сейчас ему предстояло повторить его ложь слово в слово.

— Алларт попросил одного своего знакомого встретиться с тобой, — проговорил он. — Ты можешь с ним поговорить?

Пауза, которая последовала за этим вопросом, показалась архитерриусу бесконечной. Наконец, дверная створка отъехала вбок, и на пороге появился Мехмед Каты.

Судя по выражению его лица, он не испытывал особой радости по поводу визита — по крайней мере, так показалось Яану. Он перевел сердитый взгляд с хозяина на «одного знакомого», словно прикидывал, дать ему пинка или ограничиться словесным отказом, кивнул и бросил: