Совместный труд сближает…
Но стоило им отойти от компьютера, все становилось по-прежнему.
Нет, дело не в таинственных упражнениях. И не в акценте, из-за которого казалось, что коротышка постоянно ругается. Возможно, дело в его странном высокомерии, которым он был пропитан насквозь, как кислородом, которое он излучал, как живое тело — инфракрасными лучами. Не грубом, фальшивом высокомерии выскочек-дворянчиков, неумело скрывающим животный страх за свою жалкую жизнь, а высокомерии искреннем, как дыхание, когда ты не просто уверен в собственной исключительности, не просто не допускаешь сомнения в этом — когда у тебя в принципе не может возникнуть сомнений.
Или это еще не все?..
Яан Залек крякнул, просунул ногу в ботфорт и застегнул. Потом посмотрел на него, словно не мог понять, остался ли сапог прежним, или же с ним произошли какие-то малопонятные изменения. Какая-то мысль крутилась в голове архитерриуса, но он никак не мог на ней сосредоточиться. От напряжения лоб начинал наливаться неприятным тихим гулом, и думать становилось вовсе невозможно.
Потом Яан Залек осознал, что слышит еще один звук — призывные переливы домашней системы оповещения.
Только гостей в такой час не хватало. Единственным посетителем, которому обрадовался бы архитерриус, был Алларт. Впрочем, и это обстоятельство представлялось несколько сомнительным.
Но это был не Алларт. Когда архитерриус включил экран внешней камеры, комнату огласил стон отчаяния.
Какая нелегкая принесла сюда Гельма Орксилла?!
Главный торговый представитель графа Сувари лишь изредка встречался с архитерриусом на приемах и не входил в круг его клиентов. Как ни странно, Яана Залека это более чем устраивало. При одной мысли о том, что этот длинношеий франтик будет сидеть у него в приемной, развалившись в его кресле и отравляя воздух благоуханием своих напомаженных баков, ученого начинало трясти. Он был свято уверен, что этого не случится никогда, что он просто не заслужил такой несправедливости. И вот теперь Гельм Орксилл собственной персоной стоял перед его дверью, нагло ухмыляясь и совершенно уверенный в своей безнаказанности!
Архитерриус почувствовал, что дрожит. Он может не впускать наглеца. Торговый представитель, тем более подданный другого государства, не облечен властью входить в жилища подданных барона Пако. Если он, Яан Залек, не откроет ему дверь, посланнику ничего не останется, кроме как убираться восвояси. Но это ничего не меняет. Священная неприкосновенность дома архитерриуса осквернена присутствием этого нечестивого создания. Возможно, оно больше никогда здесь не появится, но это уже неважно. Достаточно того факта, что оно