— Наконец-то сможем хоть поговорить с тобой, — сказал я. — Нам предстоит брать Морскую крепость. Что можешь о ней сказать?

— Крепкий орешек. Вряд ли госпожа Солор планирует его разрушить, а взять его трудно. С трёх сторон окружён морем, стоит на скалах, подхода только два, и оба очень хорошо простреливаются. Скорее всего, упор будет сделан на вершних. А это проблема. Если лишать энергии, — Аканш посмотрел на меня многозначительно, — то как-то надо доставить тебя внутрь. Маловероятно. Уж воздух-то там простреливается весь и насквозь. Тебя просто даже до места не довезут.

— Значит, плакали мои перспективы.

— Будем надеяться, что штаб разработал какие-то другие планы.

— Будем надеяться на мою удачу… Что скажешь о Паль?

— Трудно пока что-нибудь сказать. Так-то вроде справляется… Но теперь это забота Одей Самиш. Пусть она смотрит.

— А что скажешь о самой Одей?

— Тем более рано говорить. Одно скажу — муштровать девиц она умеет. И подход может найти, и за считаные минуты втолковать, что требуется. Чувствуется опыт обучения новичков.

— Хорошая была практика.

— Полезная в нашем случае… Значит, обоз мы должны сформировать из наличных запасов?

— Если ты о провизии, то нет. Каждому солдату обычный паёк на двое суток, не больше — и всё. А вот медицинское имущество и прочее лучше иметь такое и столько, сколько положено.

— Понял. Будет.

— И посмотри, не надо ли ребят перетасовать из подразделения в подразделение. Чтоб те из новичков, кто лучше освоился, теперь могли разбавить собой менее сообразительных. Чтоб каждый отряд стал надёжнее.

— Подумаю, командир.

Меня восхищала красота рохшадерских пейзажей. Малый замок располагался в очень живописном месте (более красивом, чем неприступном), и окрестности, как оказалось, не уступали ему в прелести. Приземистые зелёные горы были обрамлены долинами в поразительном разнообразии их оттенков. Тут тебе и поля, и луга, и виноградники, где уже завязывались первые грозди, и фруктовые сады. Полосы рек, пронзительно-синие в ясные дни и серо-ртутные в пасмурную погоду, обещали будущему урожаю щедрую поддержку. О множестве ручьёв и потоков, которые умрут в жаркий сезон, чтоб возродиться следующей осенью, нечего и говорить. Камни, обмытые струями воды, напоминали осколки руды в окалине — таинственные, словно бы скрывающие в себе что-то. Чистой радостью было путешествовать здесь для тех, кто ещё помнил демонические миры. Если б только не требовалось умирать на войне.

Я иногда оглядывался на моих солдат, расположившихся на спинах ящеров. Многие из них останутся под стенами Морской твердыни — не зря же Аше заранее позаботилась о пополнении. Она-то понимает, какие трудности предстоят всем нам, и я теперь понимаю тоже. Мне рисовалось нечто подобное замку святого Михаила во Франции, который я никогда не видел, но прежде часто встречал на фотографиях. Эдакая твердыня, на время прилива становящаяся совершенно неприступной.