Мы были, пожалуй, равны, но перед ним стояла задача попроще — убить меня, да и всего делов. А мне предстояло как-то выкручиваться. Тут только удача и могла помочь. Где она, моя удача? Израсходовал вчистую на Хрустальный и Малый замки?

И я поторопился сойтись с противником на короткую дистанцию. Лучше физиономия к физиономии. В ходе этого напора следовало помнить, что слишком далеко оттеснять незнакомца от государя не стоит, потому что если он ухнет с такой высоты, то в плен брать будет нечего. Но и подпускать к императору ближе допустимого не следует. Ведь не я же этому парню нужен, в самом-то деле… Интересно, его император сюда выдернул или парень сам «запрыгнул»?

Моё необычное для мечника поведение, похоже, здорово удивило моего врага. Какое-то время ему удавалось жёстко держать меня на расстоянии. Потом мы повернули, оказались в паре шагов от погрузившегося в магию правителя — и тут-то моё ожидание оправдалось, мужик рванул к чаемой цели, то бишь к его величеству. А я — на мужика.

Пожалуй, если бы он не совершил эту ошибку, ничего бы мне с ним не светило. Здесь же я успел пнуть его вдогонку под колено, чуть выше металлической защиты, и навалиться сверху. Самбо ещё не забылось, хоть этот вид единоборства едва ли в какой-либо степени рассчитан на «человекокрабов», сиречь рыцарей в железе. Но на безрыбье известно что бывает. Панцирь сможет удержать хороший удар кулака, это верно. А вот там, где кольчуга, я уже могу на что-то рассчитывать. Поэтому мой противник получил по барме, коленом в бок и потом снова по барме, потому что другое столь же доступное место мне с ходу не отыскалось.

Вскочив, я увенчал свою не очень рыцарственную атаку несколькими крепкими пинками ногой. Наверное, подобные приёмы не были указаны ни в одном перечне допустимых к поединку чести, но что ж мне было делать? Убедившись, что враг повержен, я успокоил себя соображением долга. И потом — никто ж не видел.

Гроза разыгралась не на шутку. Я всё изумлялся тому, как надёжно держусь в воздухе, хотя меня, по логике, давно уже должно было сдуть. Молнии сверкали так часто, что это уже начало раздражать глаз — я и в юности ненавидел цветомузыку, поэтому избегал клубов. Заметив, что я поглядываю в небо, государь изрёк:

— Не стоит беспокоиться. Молнии нас не заденут. Я позаботился об этом, — он в задумчивости помолчал, словно оценивал возникшую идею, после чего сказал: — Пожалуй, стоит принять во внимание человеческое любопытство. Если не расскажу ничего, ты потом наверняка будешь искать способы разузнать правду. Мне это не нужно. Так. Лучше кое-что я расскажу тебе сам и прикажу молчать. Как понимаю по опыту, ты умеешь выполнять подобные приказы.