— Господи, Серт, зачем тебе такие подробности?!
— Ты мне всё ж родственница, а у меня на родине бытуют своеобразные традиции вежливости.
— И как, по вашим традициям я должна исчерпывающе ответить на такой вопрос?
— Можно отделаться чем-нибудь дежурно-нейтральным. Типа «да всё хорошо».
— А если всё нехорошо?
— Зависит от… Если жаждешь от родственника сочувствия или помощи, начинаешь излагать проблемы честно и в красках. Если хочешь отделаться, врёшь, что всё хорошо, или просто посылаешь.
— Куда?
— Подальше. Носки стирать, например.
Я всё хотел, чтоб Аштия улыбнулась, но женщина смотрела без улыбки. Но, по крайней мере, убрала платок от лица и, кажется, чуть-чуть пришла в себя.
— Мне трудно, — призналась она. — Я очень надеюсь на твою помощь.
— Не сомневайся. Конечно. Но значит ли это, что ты хочешь снова видеть меня в роли своего телохранителя, пусть и временно?
— Нет, разумеется. Да и не нужна мне будет особая защита. Откровенно говоря, предвижу, что ближайшие месяцы — пока мне не станет лучше — я буду вынуждена держаться в стороне от войны. Ты, в отличие от меня, окажешься в самой гуще событий.
— Разве тебя кто-то отстраняет?
Она улыбнулась и развела руками.
— Обстоятельства. Увы… Ниш! Итак?
— Замок взят, Рохшадер пленён. А, ну Серт про пленника уже, наверное, рассказал.
— Нет, не успел.
— Как не успел, если это самое главное?!
— Ну, вот так.
— Это ж ты его пленил!