Фолрэш улыбнулся:

— Я жил только ради этого… Только ради этого и был создан…

Глаза его начали светлеть, приобретая тот нежнорозовый оттенок, что свойственен глазам мертвых. Я обессиленно опустился на пол рядом с ним. Прислонился к колонне, вяло подумав о том, что Чаши надо бы из нее вынуть.

— О Белый, он сейчас умрет! — воскликнула Анша. — Фолрэш, не надо! Что ты любил?

Она потрясла его:

— Ты слышишь меня? Что тебе нравилось делать?

— Водить флаер, — с трудом ответил Фолрэш.

«Ну конечно, — подумал я. — Он ведь тоже вельче».

— Я участвовал в гонках, хотя меня потом наказали за это — я мог разбиться…

— Ты будешь штурманом звездолета, — сказал я. — Самого лучшего звездолета во Вселенной, я тебе это обещаю, Фолрэш!

Он слабо улыбнулся. В проеме огромного рта, где находился вход в генератор, появился Катимаро.

— Кстати о звездолетах, — сказал он. — Есть две новости, хорошая и плохая. Хорошая — это то, что…

— Они уже здесь, — прошептал Фолрэш.

— Да. Бомбардировщики с гуманитарной помощью. Они летят, как рой обозленных пчел.

Оперативно они, подумал я без всякой радости. Я вдруг осознал, что, пока мы тут метались по кратеру, как тараканы по раскаленной сковородке, тысячи людей ели и спали, не отходя от флаеров. Дежурные не сводили глаз с датчиков, замерявших интенсивность силового поля над кратером Небесного Огня. Механики в сотый раз делали профилактику двигателей, наверняка ругаясь на то, что полностью снаряженный ракетами флаер в нарушение правил так долго находится на земле.

— Это хорошая новость, — заметила Анша. — А какая плохая?

— Тот отряд, который ты почуяла, только что поднялся на поверхность, — ответил Орузоси. — Они вышли из лифта тут неподалеку.

Фолрэш снова улыбнулся мне.

— Авене, ты обижался, что мы не дали тебе подраться, — сказал он. — Вот твоя очередь и пришла.

Я поднялся и, прихрамывая, вышел наружу. Подумал о том, что обожженные бивни могут больше и не вонзиться в брюхо Вечности. Пулемет мог и вовсе спечься. Взглянул на небо, которое над кратером Небесного Огня впервые за тысячу лет было голубым. На флаеры, клином, словно перелетные птицы, тянувшиеся с севера. На приближающийся отряд. Это были не тараканы и не ящеры, а люди.