— Нет, — сказала Анша. — Ты — не нож, ты — человек, Маро. Сын Двуликой и Белого. Мы уже спели тебе все песни, которые знаем. Ты должен услышать нас. Вспомнить, кто ты на самом деле.

— Анша, я не человек, — сказал Орузоси почти устало. — Хотя похож. Я не знаю, как им быть.

— Ты хотел убить Авенса, — сказала Анша. — И ничего… ничего не ощущал по этому поводу?

— Ааа, — махнул рукой Орузоси. — Я все равно не могу остановить вас с Авенсом, хотя и должен. Что тут нож баюкать.

— Ответь ей, — сказал я.

— Мне было очень жаль его, — избегая смотреть мне в глаза, признался Орузоси. — Потому что он — настоящий человек, не копия, не инструмент, как я или Фолрэш. Но я должен был это сделать…

— А Фолрэша тебе не жалко? — продолжала допытываться Анша.

— Жалко, — тихо сказал Орузоси. — Он очень красивый, и этот его огонь…

Он сделал рукой сложный жест в воздухе.

— Ты человек, — сказала Анша спокойно. — Я знаю, ты думаешь, я предпочла Авенса потому, что он человек, а ты — клон. Но я думаю, что не имеет значения, как мы попали в этот мир. Важно, что мы здесь делаем. И ты можешь быть человеком. Это не так уж сложно. Нужно следовать голосу сердца, вот и все. Не всем подходит этот путь, но у тебя чистое сердце, и ты можешь ему верить.

Я продолжал:

— А меня наняли очистить Подземные Приюты от крыс, и я это сделаю. Еще пока не знаю как, правда, но никто не умрет здесь.

— Ааа, яйца Зеркалодыма! — в сердцах воскликнул Орузоси. — Если бы не твой пулемет, я бы говорил с тобой иначе!

Я засмеялся. Мне прям жгло под бровями — так мне хотелось подняться в пулеметное гнездо и взглянуть на проблему оттуда. Так, как на нее смотрел Фолрэш, так, как ее видел Катимаро. Я знал, что мне сразу станет легче и я найду решение. И Орузоси знал об этом. Он специально злил меня, подталкивал к той лесенке, что вела на мой чердак. Но я чувствовал, что если я поддамся, если я сейчас поднимусь наверх, то я не смогу спуститься оттуда. Я стану не пулеметчиком, а пулеметом. Навсегда.

Орузоси, услышав мой смех и поняв, что его провокация не удалась, досадливо махнул рукой.

— Но ты ведь смотрел, как они съели Штуца, — заметила Анша. — Ведь ты смотрел на это именно для того, чтобы…

— Да. Смотрел, — ответил я. — Мои предки бежали отсюда, чтобы жить по-другому. А ведь вельче могли взять с собой Чашу Небытия. Но они взяли ту, на которой написано «Может быть иначе». И если мы сейчас используем Фолрэша по назначению, получится, что не может. Не может быть иначе. Мы остались такими же, как нрунитане. Да, они не люди, потому что те решения, которые они принимают, — это решения очень правильные, очень практичные, очень функциональные. Но не человеческие. Но если мы сейчас позволим Фолрэшу убить себя, то в чем же разница между нами? Между вельче и нрунитанами? Ни в чем. Значит, и мы с тобой не люди тоже, хотя мы с тобой появились на свет обычным путем, не как Маро и Фолрэш. И значит, все было зря — их побег, наш побег, вся эта беготня по туннелям в темноте…