На шлюпку никто не нападал. Обнаружили защиту? Вполне возможно. Но Глеб Ладейников смутно чувствовал, что дело в чем-то другом. В чем же? Это он надеялся выяснить там, внизу.

Шлюпка вынырнула из облачной перины. Город, пока еще крохотный, утыканный иголками игрушечных шпилей, приближался. Генераторы поля, как и положено, работали на пределе. Убедившись, что здесь полный порядок, Глеб начал подыскивать место для посадки. Но это было уже ни к чему.

Словно вырвавшись из невидимых земных пор, наравне с самыми высокими шпилями, взвились и затрепетали голубые языки пламени. В самом центре города распустился огромный ослепительно-яркий цветок. Его лепестки, стремительно разрастаясь, лизали подножия зданий, и величественные «храмы» один за другим начинали корчиться в огненных объятиях. Затем в воздухе прокатился грохот взрыва, и шлюпку довольно ощутимо тряхнуло.

Беснующееся озеро огня пожирало последние островки сооружений. Глеб смотрел на него и ощущал в душе мертвящую пустоту. Пустоту, которая наступает от сознания большой, невосполнимой потери. Сгорбившись в кресле, словно застеснявшись вдруг своего роста, он включил связь.

— Капитан, — произнес Глеб неожиданно хриплым, не своим голосом. — Капитан, вы видели?..

Переговорное устройство молчало.

На догорающий город налетел ветер, поднял с обезображенных площадей тучи теплого пепла и помчал их вдаль, к океану.

Марина Дробкова ВКУС ГАМБУРГСКИХ ВАФЕЛЬ

Марина Дробкова

ВКУС ГАМБУРГСКИХ ВАФЕЛЬ

Я сижу на удобном мягком стуле, обхватив руками огромный живот. Мир съежился до размеров одного тела — моего. Это странно, но я начинаю привыкать. Наверное, любая мать поняла бы меня — то, что я собираюсь сделать.

Сгорбленный очкастый куратор напротив испуганно таращится в монитор. Это добрый старичок, видно по глазам. Он должен помочь!

— Вы просите отодвинуть родоразрешение на двое суток, но почему?

Голос его очень тихий, речь торопливая, с простым ритмическим рисунком. На лбу выступил капельками пот — ему жарко, ему неудобно, ему хочется поскорее отпустить меня и заняться другой пациенткой. Но я не тороплюсь

— Вы же, как написано, работали в нашем иммуноцентре, — почти умоляюще произносит он. — Значит, не можете не знать, что промедление часто приводит к гипоксии…

В центре я работала всего лишь оператором уборочных машин — да, был в моей жизни тяжелый период, — но увидеть успела очень много.

— Мне известно о гипоксии. Но я очень прошу вас. Мне нужно… Я не успею подготовиться, — приходит в голову подходящая фраза. — Ремонт детской комнаты еще не закончен, только на два дня, всего лишь до семнадцатого!