— На что ты надеялась? Я не понимаю. Ты, такая разумная, такая всегда холодная со своей неженской логикой? Погоди, я, кажется, догадался: на тебя так подействовал виртуальный наркоз, что ты решила удержать меня ребенком? Эмма, у нас ведь даже толком ничего не было!

— Погоди…

Прерываю поток его красноречия, одновременно пеленая моего мальчика. Уверенность потихоньку возвращается ко мне.

— Гюнтер, мало времени. Послушай, прошу. У нас Двойня. Девочка осталась в родблоке, я подсунула ее им вместо мальчика. Вместо нашего Отто, понимаешь? Чтоб ей дали иммунолонг.

— Что за черт… Мальчик не привитый? Зачем, Эмма? Девочки живут и без иммунолонга, ты же знаешь. Да, качество жизни…

— Вот именно, качество жизни! — кричу я шепотом. — Сначала вирусы, потом хронический васкулит, и наконец — опухоли и смерть. В лучшем случае она родит одного ребенка и умрет, не дожив до сорока.

— Но ведь все так живут! — горячо возражает Гюнтер. — Неужели ты так ненавидишь меня, так ненавидишь мужчин, что намеренно оставила мальчика без прививки? Мальчик не выживет!

— Выживет. Потому что ты увезешь его отсюда. На Землю.

Гюнтер со всего размаху опускается на стул, жалобно заскрипевший под ним.

— Ты… Ты… Ты понимаешь, что за похищение ребенка, который принадлежит государству, тебя отправят в тюрьму? И меня тоже.

— Гюнтер, я все равно умру лет в тридцать пять. Последние восемь лет мне по крайней мере не надо будет озадачиваться поиском работы.

— У тебя никогда не было проблем с работой, — машинально возражает Гюнтер.

— Это раньше. А теперь я лишилась чувства ритма. Я не смогу танцевать, не смогу управляться с клавишными машинами, я не воспринимаю личностный настрой, даже не справлюсь с регулировкой транспортных потоков, я инвалид, понимаешь? Меня посадят — пусть. Моя дочь не окажется на улице, а сына ты прямо в порту через автомат переоформишь на себя. У тебя двойное гражданство, и к тебе никто не придерется. Во всем буду виновата только я, я одна. Я хочу, чтоб они нормально жили, понимаешь? Наша дочь — здесь, а наш сын — на Земле, где ему не грозит иммунодефицит.

Гюнтер какое-то время молчит, потом выдавливает:

— Ты хочешь, чтоб я взял в космос новорожденного ребенка?

— С каких пор это стало проблемой? Кювезы, питание, медблок — там все есть. Вы долетите без приключений.

— Допустим. А дальше? У меня исследования, работа, я не могу заниматься ребенком. Куда мне девать его там?

Медленно оседаю на пол. Вдруг навалилась усталость. У меня нет чувства ритма, но я чувствую: Гюнтер колеблется.

— Ты говорил: у тебя есть мать.