Его прежние хозяева порой бывали жестоки, но они никогда не попытались бы его убить. Так нельзя: ведь он верный слуга, он куда слабее настоящих ведьм, и его смирение — лишнее доказательство их превосходства. Недостойно убивать слабых, что смиренны пред тобою; пусть равные сражаются с равными. Поэтому лишь Имбунхе, и никому другому, суждено не подпускать нечисть ко входу в Кикави.

Любая тварь в ужасе спасется бегством от разгневанного брухо. Но задача ведьмостража — не допустить нарушения покоя своих хозяев. Они доверяют свое спокойствие ручному монстру-калеке, и он не подводит их.

Но эти люди — им все равно. Он был смиренен перед ними, но они напали.

Если для тебя нет разницы между слабым и сильным, покорным и непокорным — чем ты лучше дикого зверя?

Сквозь пелену оглушения калека слышал, как кто-то отдавал приказы страже. Его не убили — вместо этого его потащили куда-то, где свет Тентен не был виден, по коридорам и ступеням наверх. Цепь звенела, струясь следом.

— Очнись. Живой? Ну-ка, — сказал командовавший голос, шлепая его по щекам.

Имбунхе не без усилия открыл глаза. Большая комната с богатым убранством. Он порядком запачкал ковер своей кровью и уличной грязью.

— Это не темница, — промолвил он.

Склонившийся над ним человек отступил и уселся в мягкое кресло. По его роскошному камзолу ведьмостраж понял, что это кто-то из знати. Благородный профиль и блеск просвещенности в глазах. Этот человек знал цену слову и времени. С ним можно и нужно было вести диалог.

— Ты — мэр? — спросил Имбунхе.

Он чувствовал, что кровь на его лице уже успела засохнуть. Значит, времени оставалось все меньше.

— Приор Раньери, герцог де Кастро, — спокойно, но не без некоторой чванливости представился собеседник.

Имбунхе огляделся. Трое стражников. Гобелен на стене покрыт сложным рисунком со множеством мелких деталей — что-то геральдическое, по-видимому. Они находились в личном кабинете мэра.

— Я прошу слова, приор, — выдавил ведьмостраж, пытаясь прийти в себя.

Раньери пожал плечами, рассматривая его из-под полуприкрытых век.

— Ты удостоен этой чести. Потому я и приказал страже не трогать тебя. Твой конвой толком ничего не поведал. Неужто ты воздействовал на их разумы, Имбунхе?

Мысли никак не удавалось привести в порядок.

— Ты проделал огромный путь, что достойно уважения. Я верю, что ты пришел с миром. Поэтому говори.

— Грядет катастрофа, приор, — наконец сказал калека. — Ты обладаешь познаниями в астрономии? В истории?

Герцог кивнул. Только сейчас Имбунхе заметил, что один из стражников намотал на руку конец его цепи.