Из сна его выдернул стук в дверь. Без происшествий добравшись до входной двери, он уже протянул было руку к ручке, когда с той стороны вновь забарабанили. Скривившись, но даже не подумав поинтересоваться, кто там, за дверью, Кьерг отпер замок и потянул за рукоять. За порогом во всей своей красе стоял Насмешник. Без маски. С куклой на руках.

Едва дверь открылась, чародей вперил взгляд в юношу и одним резким движением оторвал кукле голову. Поморщившись, алхимик уже хотел было сказать, что он уже в курсе, что племянница мага вчера умерла, когда…

Из сна его выдернул стук в дверь. Ученый расхохотался, и его безумный смех, казалось, звучал уже на полпути к аду, когда…

Из сна его выдернул стук в дверь…

Наталья Анискова РАЗЛИТАЯ ВОДА

Наталья Анискова

РАЗЛИТАЯ ВОДА

Снег да лед кругом. Господи, сколько льда… Лед и ветер, ветер и холод, пробирающий до жилки. Несколько дней шли дожди, и кубанская земля раскисла в жидкую грязь, по которой тащились и кавалерия, и пехота, и обоз с гражданскими и ранеными. А потом ударил мороз, и в лед обратилось все, что было вокруг: земля, измокшее платье, сабли. Одеяла на раненых покрылись ледяной коркой, которую с ужасом обнаружили сестры милосердия и сбивали потом штыками санитары.

Штабс-капитан Виталий Сулеев пошевелил онемевшими пальцами, огляделся зачем-то. Ничего нового — вокруг офицеры Второго конного полка Третьей дивизии полковника Дроздовского. Усталые, злые, в обтерханных шинелях, а позади темной змеей тянется остальная Добровольческая армия.

Подошел поручик Елагин, похожий на тощего рыжего кота лихорадочным блеском в глазах и впалыми под бакенбардами щеками.

— Огоньку не найдется, штабе?

— Извольте, — Виталий нырнул под шинель за спичками, которые держали теперь во внутренних карманах, чтобы не промочить. Достал заодно папиросу и себе. Елагин, щурясь, глядел вперед.

— Как считаете, штабе, выберемся мы из этого ледового царства?

Виталий жадно затянулся, выпустил сизый прогорклый дым.

— Выберемся, поручик. И будем давить красную сволочь дальше. Как вошь давить.

— Это вы точно сказали, — поддержал ротмистр Полянский. Большой, чернобровый, раньше плотный, налито-румяный, теперь он казался нездорово рыхлым. На Полянском была выменянная на самогон у черкесов генерала Эрдели казачья папаха, украшенная по нынешней погоде сосульками.

— Что точно? — обернулся к ротмистру Виталий.

— Точно вы сказали про вошь, — невесело хмыкнул Полянский.