— Сулеев! Живой! А мы тебя уж списали. Эй, братцы, глядите, комиссар вернулся! Где ж ты был, Витюха?

— Не помню… — тряхнул головой Витька. — В атаке контузило, ничего сейчас не помню, только как офицерье рубил.

И снова покатились вперед боевые деньки, покатились навстречу белой армии красные отряды. Все вокруг были свои, и все было правильно, и Витька легко встроился в привычный порядок, забыв о контузии — на войне контузии дело обычное.

Пленного взяли под Ново-Дмитровской, после жаркого боя, в котором полегла едва не четверть полка. Взяли — громко сказано, мальчишка отстал от своих, брел и крутил головой на тонкой цыплячьей шее. Он даже застрелиться не сообразил, обычно офицерье живым в руки не давалось. Мальчишку сгребли, связали руки за спиной и, подталкивая штыком для бодрости, погнали в станицу, в штаб.

— Это кто у нас такой? — поинтересовался Семка-ротный. — Витюха, ты допроси его по-грамотному.

Пленный же вытаращился на Витьку, будто у того рога выросли.

— Штабе… Откуда вы здесь?..

— Какой я тебе штабе, выродок ты белогвардейский? — спокойно, почти ласково спросил Витька.

— Штабс-капитан Сулеев, — как само собой разумеющееся ответил парнишка.

На допросе он ничего толкового не сказал, и Семка под конец бросил брезгливо:

— Даже стрелять жалко.

— А белая сволочь нашего брата жалеет?! — вскинулся Витька и в ответ на молчание ротного продолжил: — Не жалеет. И нам нечего. Под корень их всех. Галактионов! Васин!

На пороге штабной избы выросли фигуры бойцов.

— В расход!

— Витюха, ты мне вот что скажи… — задумчиво проговорил Семка Михеев, когда пленного вытолкали за дверь. — Как атака была, видал я у белых одного офицера. В упор видал — вот как тебя сейчас. На саблях с ним схлестнулись, а потом развело нас. Так вот — вылитый ты с лица. А теперь этот фамилию твою назвал. Откуда ему знать ее?

Витька сел за стол, уложил подбородок на кулаки и глянул на Семку хмуро.

— Брат у меня был. Похожий один в один, близнец.

— Почему был? Убили?

— Долгая история, — Витька крякнул, сплюнул на неметеный дощатый пол. — Мы с детства неразлей-вода были. Куда он, туда и я. Нас и назвали похоже. Меня — Виктором, его — Виталием.

Витька замолчал, уперся взглядом в столешницу.