В глазах полковника стояла беспощадность уже произнесенного приговора, будто не он всего полчаса назад подымался вместе со снайпером из окопа навстречу пулям, не он выплескивал из себя ярость, до побелевших костяшек сжимая в руках пистолет.

"Никакого прощения не будет, — понял Авдотьин. — Ни прощения, ни выяснения причин. Стоит только где-то хоть разок сболтнуть…"

Он понял, что это не прихоть полковника, а та железная, фронтовая необходимость, которая посылает на смерть сотни людей, чтобы спасти тысячи. И никогда не будет у чекиста никаких сомнений в правильности исполненного…

5

5

То ли майор внутренней службы, а может быть все еще полковник военной разведки, или уже целый генерал НКВД усмехнулся и подмигнул то ли зеку Чехонину, то ли снайперу Авдотьину, как обычно подмигивают люди старым знакомцам.

— Ну, а раз вспомнил, так подсаживайся поближе, — пригласил майор. — Поговорим кое о чем по-своему, по-фронтовому.

Усмехнувшись в свою светлую бородку так, что бы не выглядело это вызывающе, Авдотьин подтащил вплотную к столу табурет и с интересом глянул на майора, набравшего в этот момент какой-то короткий, трехзначный номер на телефоне и скомандовавшего:

— Чай, сахар, лимон, бутерброды свежие!

И тут же обратился запросто, будто к другу, к Авдотьину:

— Я вот еще ничего с утра не ел, а тебе тоже не в тягость будет, а то какая б у нас хорошая пайка не была, а всё казенная…

Местная пайка еще три дня назад, по прибытии в лагерь, удивила Чехонина до невозможности. Так не кормили не только в полутора десятке предыдущих лагерей, пересылок и тюрем, где он успел за свою жизнь отметиться, но иной раз и на фронте. И судя по лицам местных старожилов пайку эту не выгоняли из многострадальных зековских тел неподъемными нормами выработки.

— А пока, хочешь ты или не хочешь, — переключился с приятного на необходимое майор, — начинай потихоньку рассказывать, как ты из Авдотьина Чехониным стал, да и как сюда попал — тоже интересно…

Кум приподнял над столом пухленькую папку с надписью "Дело" и непонятными для непосвященных буквенно-цифровыми аббревиатурами на обложке.

— Вот тут про тебя много чего написано, да только все нечеловеческим языком, казенным. А мне вот интересно, как сюда тот самый снайпер попал… Да, а с глазами-то у тебя что? Про зрение нигде ничего не сказано…

— Форс это, — пояснил Авдотьин, снимая красивые очки в тонкой золотистой оправе. — Понты, если по-нашему. Тут стеклышки простые, да и не стеклышки вовсе, плексиглас авиационный, тот, что на фонари кабин идет.

— А зачем тебе пустые очки? — и насторожился, и удивился одновременно майор. — Под интеллигента косить? Так ты и без них на громилу не тянешь. Да и неудобно, небось, по камерам да пересылкам их сохранять? Начальство, да конвой так и спешат от греха подальше прибрать…