В следующие два дня и ночь между ними Авдотьин как следует разглядел и пристрелял положенный ему сектор, старательно не обращая внимания на мельтешащих то там, то здесь румынских офицеров и унтеров, которые, похоже, расслабились на весеннем солнышке совершенно и перестали бояться, чего на войне делать ну никак непозволительно. Впрочем, ставший уже давно бывалым солдатом, Авдотьин понимал, что выполнение приказа должно всегда быть на первом месте, а уж приказа, исходящего аж из самого Генштаба и центрального аппарата НКВД — тем более.

Впрочем, для того, чтобы освоиться на новом месте опытному снайперу не нужно было так много времени, и на второй день Авдотьин в хвост и гриву гонял своего необстрелянного напарника, отрабатывая, по большей части словесно, всяческие нестандартные ситуации, как если бы румыны смогли прорваться от передней линии окопов к их маленькой высотке. Ну, и тренировал глазомер у молодого пацана только-только, чуть больше месяца назад, прибывшего в батальон с очередной партией новобранцев.

А на вторую ночь это и случилось. Едва-едва начало темнеть, как в окопчик Авдотьина прибежал особист. Сам по себе дядька не вредный, должностью своей не козыряющий, как некоторые из его ведомства, но профессиональные обязанности исполняющий скрупулезно и педантично, капитан Сомов оглядел, как устроились снайпер с напарником, скупо похвалил и попросил! — не приказал, а именно совсем не по-армейски попросил быть готовым к визиту некоего таинственного начальства.

— Прибыли тут под вечер, — пояснил он солдатам. — Со взводом сопровождения, а во взводе такие волкодавы… я таких и до войны-то всего разок видел…

Капитан Сомов энкаведешником был кадровым и знал, о чем говорил.

Загадочное начальство это не заставило себя ждать. В темноте в окопчик свалились трое в помятой полевой форме, при общевойсковых погонах и петлицах, вообщем, ничем особо не выделяющиеся на общем армейском фоне. Полковник, а при нем капитан и старший лейтенант.

— Что солдат, удивляешься, небось? — поинтересовался полковник в ответ на тихий доклад Авдотьина о готовности.

— Наше дело маленькое, — пожал плечами снайпер, не испытывая особой робости, но и никак не обрадованный такому тесному соседству. — Раз вы тута, значит — так надо.

— Правильно рассуждаешь, — одобрил полковник. — Сектор свой пристрелял? Ночью не обознаешься — где-что?

— Никак нет, не обознаюсь, вторую ночь уже здесь, — ответил Авдотьин.

— Тогда слушай и на ус мотай, — полковник подсел поближе к солдату. — Сегодня ночью, поближе к рассвету, с той стороны будет выходить наша группа. Человека три-четыре, не больше… А с ними… вот кого они с собой притащат тебе лучше не знать, но груз этот ценнее, чем все наши жизни вместе взятые.