В просторном блиндаже, оборудованном тут несколько месяцев назад, когда линия фронта стабилизировалась, и румыны перестали отступать, вернее, наши перестали гнать их взашей со своей земли, в блиндаже собрались почему-то командиры всех четырех рот и — ротные снайперы, всего двенадцать человек, потому как снайперов было в батальоне побольше, чем ротных.

Их встретили комбат и особист, и само присутствие особиста говорила, что дело тут непростое. Он и начал разговор, когда прибывшие пристроились по уголкам, мгновенно превратив просторное, казалось бы, помещение в тесное и душное.

— Дела такие, ребятки, — сказал капитан Сомов, протирая замшевой тряпицей свои роскошные, профессорские очки. — Нас сюда не просто так поставили, а по приказу из Москвы, совместному от Генштаба и центрального аппарата НКВД. Инструкция будет очень простая. Сидеть смирно, иногда постреливать, но так — для виду, чтобы с той стороны никто и не подумал, что вместо "махры" теперь в окопах штурмовики сидят.

"Во дела какие…" — не успел удивиться про себя Авдотьин, как особист продолжил:

— Особо касается снайперов. Вы, ребята, про отстрел офицеров да всякие там соревнования на дальность просто позабудьте. Но — свои сектора изучите до последней травинки, пристреляйте, чтоб ночью могли на звук попадать. И сразу ваши вопросы предупреждаю: зачем и почему все это надо, мне неизвестно. Но вот такую директиву, очень подробную прислали…

В блиндаже повисла недоуменная тишина. Никто из офицеров, а уж тем более рядовых снайперов, не знал, что сказать в ответ.

— Инструкцию послушали? — вмешался комбат. — Вопросов нет?

— Какие вопросы, — отозвался лейтенант Бородин, он, пожалуй, был единственным из офицеров батальона, который не смог бы промолчать даже при встрече с Верховным. — И так понятно. Сидим, "махру" изображаем. Кому и зачем это надо — не наше дело.

— Правильно, — согласился комбат. — Играйте. Но не переигрывайте. Все должно быть так, будто просто один батальон на другой поменялся. Вот и все дела. Снайперов еще разок предупреждаю — под личную ответственность! Ясно? А раз все ясно — по местам!

Возвращаясь на свою точку, Авдотьин раздумывал, с чего бы это и особист, и комбат так прицепились именно к снайперам, да еще и на него поглядывали искоса? Ну, бывало такое пару раз, когда за сутки он перебил едва ли не половину офицеров противостоящего им германского батальона. Так это ж не специально, так сложилось, что лезли эти германцы под пули чуть ли не сами, видать, расслабились перед нашей-то "махрой", что только и умеет, так залпами пулять. А про то соревнование на дальность с одним новоприбывшим пацаном с британской винтовкой, Авдотьин и вспоминать не хотел, глупо тогда все получилось, захотелось постоять за честь своей "мосинки", пусть и старенькой, но дело свое знающей получше и британских, и американских. А то, что погиб тот пацан — вины Авдотьина никакой не было, не стоит высовываться из "щели", когда тебя в ответ на меткий выстрел германцы минами забрасывают…