И фантазия меняла позы… заставляя искать все новые и новые, что бы крепче прижать… подальше отстраниться… ничего не видеть, кроме любимых глаз и рассмотреть всю — от макушки до кончиков пальцев на ногах… и видеть… видеть… видеть… трогать… касаться… сходить с ума…

И чуть шершавый, розовенький язычок, приводящий к блаженству, скользящий то в потаенных глубинах, то на самой поверхности… облизывающий и теребящий… легонько и сильно… страстно и нежно…

А потом был взрыв… нет, много-много оргазменных спазмов, взрывов, фейерверков, затмевающих и солнечный свет, и сознание…

И накрывающая всё и вся своей непонятной энергетикой музыка…

"Твои драные джинсы и монгольские скулы…

Ты была моей тайной, зазнобой моей…"

Анька очнулась от чуждого, непонятного звука. Ему было не место тут, в уютной спальне Александры. И пусть звук этот, казалось, никому не угрожал, но был чужеродным, лишним и ненужным.

Мгновенно приходя в себя, будто сигналу тревоги, Анька поняла, что слышит "белый шум" только-только включенного радиоприемника, этакий набор шорохов, шипения, еле слышного, далекого присвиста… В поисках источника шума Анька наткнулась глазами на небольшую серую коробочку, подвешенную на стене, в углу. Её не было заметно ни в первый, ни во второй раз, когда Анька попала в эту комнату, да и не обращала она тогда внимание на особенности интерьера, ни на что не обращала, кроме своих подруг…

Не успела Анька сообразить, зачем и к чему раздается "белый шум" из неведомой радиоточки, как шум этот сменился резкими ударами металла о металл, такими звонкими и немузыкальными, будоражуще-тревожными, что иначе, чем каким-то сигналом очень неприятного свойства, их назвать было трудно. Свернувшуюся калачиком и сладко дремлющую на самом краю постели Саню звук этот подбросил, усадил еще не проснувшуюся, трущую глаза кулачками и пытающуюся оглядеться, что бы спросонья понять — где же она находится?

— Тьфу ты! это ж гроб, — выговорила Саня, вскакивая и оглядываясь на настороженную Анька. — Ты уже не спишь? Хорошо, значит, будить не придется!!!

"Какой гроб? Кому и зачем?" — успела подумать Анька, а Александра уже деловито металась по комнате, одновременно запихивая в шкафчики и комоды разбросанные повсюду интимные игрушки и доставая что-то крайне необходимое сейчас.

— Сигнал у нас такой от "гражданки", гражданской обороны, — на ходу поясняла Саня, уже натягивая прямо на голое тело хорошо знакомый Аньке солдатский комбинезон, правда, выглядевший поизящнее, видимо, ушитый и подшитый где надо самой Александрой. — Только не делай вид, что ты впервые его слышишь, а то сейчас у некоторых мода такая: делать круглые глаза и прикидываться дурачками…