— Вперед, Анечка! — скомандовала Александра, — держись за меня…

И хлопнула позади себя по кожаному сиденью, Анька и не заметила, как успела Саня взобраться на своего железного коня, и теперь оставалось только ей пристроиться позади девушки, чтобы тронуться в путь. Коснувшись голой попкой прохладной кожи сиденья, одеваясь, трусики Анька по дурацкой привычке сунула в карман френчика, она вспомнила многолетней давности такие же ощущения от прикосновения обнаженным телом к автомобильному сиденью, но тут же все воспоминания исчезли… поворот ключа, рев двигателя, и за несколько секунд Александра разогнала внешне массивного, неуклюжего монстра под сотню километров, вырвалась на проспект, тут же сбросила скорость и свернула в лабиринт узеньких переулков, чтобы еще через пару минут лихо тормознуть у фасада гостиницы, в кафетерии которой еще утром Паша пил коньяк и общался с Пуховым.

Жаль, мотоцикл не позволял полноценно, лицом к лицу, обняться, а Саня не захотела слезать: "Некогда… потом…" Но расцеловались девчонки с чувством, будто бы расставались на всю жизнь. Хотя в этом была доля истины, ведь никто еще не знал, как сложится дальнейшее пребывание Аньки в этом мире, и она сама — в первую очередь.

— Езжай, я на тебя посмотрю, — попросила подругу Анька.

Ей вовсе не хотелось, чтобы Саня заметила, как она уйдет от гостиницы в другую сторону, к своей "конспиративной" квартире, что бы уже оттуда связаться с Пуховым. Но едва железный монстр с юной наездницей скрылся за поворотом, как темная, маленькая машина, казалось бы испокон века стоявшая у стены дома напротив, вся такая пустая и мертвая, мигнула светом фар. Не понять такой сигнал было трудно, и Анька неторопливо подошла поближе.

В машине, за рулем, сидел Паша и улыбался. Улыбался так, что едва оказавшись в салоне Анька спросила:

— Ты чего такой довольный, как кот, который сметаны объелся? Или хочешь сказать, что весь этот тарарам ты устроил?

— Ну, не совсем я, — признался Паша. — Но с моей подачи — точно…

— Вот ведь вредный ты мужик, — вздохнула Анька. — Но ведь все равно опоздал, точнее, не успел мне день любви с Санькой испортить… вот только концовку, да и то — к лучшему. Долгие проводы — лишние слезы…

— Ну, не до такой же степени я ревнивый, — скромно заметил Паша. — Просто Пухов правильно воспринял мои мысли о доппельгангерах…

— Твои мысли? — подозрительно ласково переспросила Анька.

— Твои-твои, — поспешил исправиться Паша. — Ну, не стал я ему в подробностях растолковывать, что все это придумала ты, а я — только передаточное звено. И вообще, беспокоилась бы за свой приоритет, поехала бы со мной, а не осталась с Александрой…