Полчаса спустя русские десантники взяли под контроль системы управления и машинные отделения турецких кораблей, деактивировали их артиллерию и заперли экипажи на нижних палубах. Все, теперь эти корабли были годны для чего угодно, но не для боя, и даже в случае каких-либо эксцессов на борту серьезных неприятностей от них ждать не приходилось. И практически в это же время к «Идзумо» подошел буксир.

Этот самоходный гроб, предназначенный исключительно для перетаскивания связок грузовых контейнеров и не имеющих по каким-то причинам возможности перемещаться самостоятельно кораблей из пункта А в пункт Б, представлял собой, в принципе, один двигатель, правда, очень мощный, присоединенные к нему бункеры с топливом и маленький отсек для экипажа. Минимум удобств и максимум эффективности – такой корабль у причалов Нового Амстердама нашелся и при штурме был захвачен очень аккуратно, без повреждений. Даже экипаж остался прежний, и обращались с ним предельно вежливо – космонавтами такого класса не разбрасываются, управлять тяжелым космическим буксиром, мягко говоря, тяжело и не каждому дано. Заработки им тоже установили большие, плюс присвоили звания, разом возводящие их в элиту местного общества, так что на лояльность этих людей вполне можно было рассчитывать. Русские умели покупать лояльность тех, кто был им нужен…

Пришвартовался буксир предельно ловко, и сразу после того, как гравитационные замки соединили корабли в единое целое, в рубке «Идзумо» раздался голос командира буксира, капитана Ван Дер Клейна:

– Ну что, сэр, я слышал, вам тут нужна помощь?

– Ну, если вы в состоянии отбуксировать нашего красавца к причалу, будем вам очень признательны.

– С вас коньяк, сэр.

– Не вопрос. Французский пойдет?

– Я не люблю эту гадость, лучше армянский.

– О, ну, значит, вы настоящего коньяка и не пробовали, раз считаете его гадостью… После перегона прошу к нам, на флагман – поить буду до изумления.

– Непременно воспользуюсь приглашением, сэр, а пока прошу пристегнуться – старт будет жестким…

Четыре часа спустя «Идзумо» вывели на орбиту Нового Амстердама и аккуратно пришвартовали к посадочному терминалу. На борт покалеченного корабля немедленно хлынула орда инженеров и техников, стремящихся оценить повреждения и возможность ремонта, а Соломин вернулся на свой флагман, договорившись с Ван Дер Клейном о времени пьянки. Слово капитан привык держать, к тому же на этих людей у него были собственные виды. И первым, кто встретил его на борту «Эскалибура», был, естественно, Петров, сияющий наглой рожей и искрящийся весельем.