Наконец мы остановились, чтобы перевести дыхание, и на мгновение присели, тяжело дыша. До нас по-прежнему доносились отзвуки заградительных разрывов — «умпф, умпф» — где-то совсем неподалеку от нас.

— Все в порядке, — выдохнул я. — Скоро они прекратят огонь, пошлют вперед солдат и только потом пустят вперед бронетехнику. А с людьми всегда можно договориться. Это тебе не акустические пушки и бронемашины. Теперь мы можем спокойно отсидеться здесь, отдышаться, собраться с силами и рвануть вдоль линии фронта, чтобы присоединиться либо к кассиданским силам, либо к первой волне сил Квакерских миров — смотря на кого мы наткнемся раньше.

Он смотрел на меня с выражением, которое показалось мне странным. И тут я сообразил, что это восхищение.

— Ты спас мне жизнь, — прошептал он.

— Спас тебе… — Я запнулся. — Послушай, Дэйв… Этот акустический взрыв всего лишь оглушил тебя на секунду.

— Но ты ведь уже знал, что делать, когда мы очнулись, — возразил он. — И в этот момент думал не только о себе. Ты дождался, пока я смогу подняться, и помог мне убраться оттуда.

Я промолчал. Даже если бы он обвинил меня в том, что я попытался спастись прежде всего сам, я бы и не подумал приложить усилия к тому, чтобы разубедить его в этом. Но так как он оценил происшедшее совсем по-другому, какой же мне был смысл пытаться переубеждать его? Раз он хотел считать меня самоотверженным героем — пожалуйста.

— Ладно, — сказал я. — Надо идти.

Мы не без труда поднялись — без сомнения, взрыв все же подействовал на нас довольно сильно — и двинулись на юг, к передовой линии кассиданской обороны. Наша предыдущая встреча с патрулем указывала на то, что мы находились довольно далеко от их основных позиций.

Спустя некоторое время звуки «умпф, умпф» наконец смолкли. В душе я надеялся, что мы наткнемся на кассидан раньше, чем нас настигнет квакерская пехота. Недавнее происшествие напомнило мне, насколько все в жизни зависит от случайностей, особенно на поле боя.

Правда, я все-таки чувствовал себя в определенной безопасности. Моя яркая красно-белая форма журналиста указывала обеим воюющим сторонам на то, что я не принимаю участия в боевых действиях. Дэйв же, напротив, был одет в серую полевую форму кассидан без знаков отличия или звания, лишь белая повязка на руке означала нейтралитет. Я скрестил пальцы, чтобы удача не миновала нас.

И это сработало. Но не настолько, чтобы привести нас к артиллерийской позиции кассидан. Миновав очередную рощу, мы по склону поднялись на вершину холма, и тут красно-желтая вспышка, показавшаяся просто ослепительной в полумраке рощи, сверкнула примерно в полудюжине футов впереди. Я в буквальном смысле швырнул Дэйва на землю и замахал руками.