— Катя, двигай ко мне, — крикнул я и рукой помахал, как водичку подгребывая, — и кто-нибудь… ее мишень притащите сюда.

Подошла Лупу и виновато спросила, опустив глаза:

— Ругать будешь за плохую стрельбу?

— Что ты, девочка моя, — сказал как можно ласковее, даже приобнял и поцеловал в щеку, — первый раз почти все плохо стреляют. Не бери в голову, — обнадежил ее, — просто ты сейчас будешь стрелять вот из этой винтовки, — я показал на карабин, который держал в руках Борис, — с новым прицелом. А Борис с Биллом тебе объяснят, как им пользоваться.

Повернулся к сержанту:

— Давай, Боря. Три мишени по три выстрела на сто метров. Одиночными.

Лупу легла на мат. До чего соблазнительная крошка она в этой позе. С двух сторон ее обсели на корточках Билл и Борис, объясняя, как надо стрелять теперь. С новым для нее девайсом.

Со стороны стайки девчат послышался приглушенный голос:

— Лежа. Ноги на ширине плеч. Одним патроном — заряжай! — и смех, естественно. Просто кобылье ржание.

Но Лупу — молодец, на провокацию не повелась. Проигнорировала.

Поменяли мишени.

Мне принесли листок, помеченный «Лупу». Он был девственен. Разве что с одного края его как бы зубом надкусили.

Я только головой покачал. Как все запущено. Но и то — хлеб, для первого-то раза. Хотя бы в сторону врага стреляет.

Отдали команду: «На рубеж».

Но стреляла только Катя. Остальных девчат я загнал за свою спину, чтобы не мешали.

Лупу сделала, немного торопливо, первую серию выстрелов.

Доннерман от подзорной трубы прокомментировал:

— Пять, четыре, два, — совсем неплохо. Можешь же, когда хочешь!

— Не торопись, — посоветовал Билл, нависая над тонкой Катей своей большой тушей, — мишень от тебя никуда не убежит. И дыши ровнее, не волнуйся.

Билл осторожно положил свою лапу на Катины лопатки.