Айн молча бесилась, но не решалась затевать спор — чувствовалось, она не меньше меня заинтересована в исходе этого поединка. Вот странно — почему? Неужели перспектива попасть на запястье к Сыну чародея нисколько её не привлекает?

— Нисколько, — всё-таки вступила она в диалог.

— Ну и почему? — Я с трудом отпарировал чары, которые немедленно попытались оплести меня прямо поверх эфирного щита. Отмахаться от этой дополнительной атаки оказалось непросто. Поэтому от разряда, последовавшего через миг, пришлось нырять за зеркальную стойку. Защитить она ни от чего, конечно, не могла, разве что подарить иллюзию.

— А я сомневаюсь, что совладаю с ним.

— Мать твою!.. Что теперь-то делать?

— Уводи на свою территорию.

— Чего?

— Дурак совсем, да? Как тебя Хтиль учил? Так и ты давай… Тяни его за собой в своё ментальное пространство.

— Ты совсем дура, что ли? Как это делать-то? Может, организуешь?

— Не-ет, это ты сам должен. Я не могу. Вспоминай…

Снова пришлось нырять рыбкой за очередную деталь интерьера и ещё оставлять за собой ловушку для чужой магии. Маг гвоздил меня заклинаниями, но явно не собирался убивать. Отзвук используемых чар не давал гибельного послевкусия — что с моей стороны, что с его. Мне-то он был нужен в целости, со мной понятно. С ним, видимо, тоже. Надежда заполучить айн вместе с моей возможностью держать её на расстоянии, видимо, помрёт только вместе с Гильдией. А для отъёма моих чисто беллийских способностей я им нужен целёхоньким. Пригодным для обряда.

— Вот интересно, а совладать со мной ещё надеешься, значит?

— Надеюсь, — нехотя отозвалась демоница и подсунула мне очередную боевую конструкцию, которую можно было применить и так, чтоб только сшибить с противника защиту, а дальше уже ошеломлять, усыплять или что там ещё успеешь сотворить, пока он не восстановит щит.

— Вот жеж ты дрянь такая!

Ярость уже в который раз оказалась полезной. В один миг я вдруг понял, что имела в виду моя Тилька, говоря о личном ментальном пространстве, и вспомнил, как надо правильно закидывать крючок, чтоб выдернуть чародейского сынка на свою территорию.

Ненадолго мы сошлись лицом к лицу. У Сына чародея было морщинистое старческое лицо и юные, яркие, как два осколка пламени, глаза. И осанка, которой иные модели на подиуме позавидуют. В этом человеке чувствовалось могущество, но его уверенный вид сейчас будил во мне не сомнения в собственных силах, а ожесточение. Ах вот ты как, значит?! Думаешь, я не справлюсь? Думаешь, отступлюсь? Хрена тебе лысого! Ещё посмотрим, кто кого завалит!

Очередное заклятье, уж не понял, моё или его, разметало в мелкие осколки одну из зеркальных конструкций. Живое пламя вспыхнуло на обломках, и пригасло, ушло в трещины, как вода в песок. Должно быть, нарушилась продуманная, просчитанная система, потому что в один миг зала перестала втягивать в себя взгляд и блокировать его в таинственных глубинах полированного серебра. Она теперь просто походила на лихо завитую раковину и оставалась красивой, хоть и слегка разгромленной. Но не более.