Лихо скорчилась на облупившихся досках сцены, хрипло, учащённо дыша. Алмаз, Шатун и Книжник, держащийся за пострадавший участок тела, стояли, не делая попыток помочь, хоть как-то облегчить страдания. Итог всё равно будет насквозь негативным.

— Я считаю, что повторного доказательства не требуется. — Молох присел на корточки рядом с Лихо. — К слову, это далеко не предел моих возможностей. Настоятельно рекомендую иметь это в виду. Ведь гнев богов — эта так непереносимо… Особенно если ты сам богом не являешься. А то, что произошло, было всего лишь мимолётным недовольством, нахмуриванием брови…

Он выпрямился, щелчком пальца сбил с рукава камзола невидимую соринку и вздохнул — утомлённо, напоказ.

— Не прощаюсь. Сегодня вечером нам предстоит встретиться снова. При всём моём нестабильном отношении к вам общение с новыми людьми — редкость. И было бы непозволительной роскошью ограничивать его такими вот куцыми эпизодами. До встречи. Увести их.

Команда Молоха была выполнена незамедлительно. Что дополнительно и неоспоримо указывало на его непререкаемый авторитет. Лихо и всех остальных сопроводили обратно к машинам. Распихали в прежнем порядке, и кавалькада двинулась.

Ехали недолго. «Дискавери» свернул всего-то пару раз и затормозил через три-четыре минуты. Блондинку вытряхнули из салона, по новой неласково обошлись с верхними конечностями и повели в какое-то здание. Не поддающееся чёткому определению его социально-архитектурного статуса ввиду неестественной позы Лихо, не позволявшей толком сориентироваться в пространстве.

«Местный Смольный, что ли? — подумала блондинка, с момента захода в здание и до препровождения всей четвёрки в какой-то подвал обнаружившая в нём довольно приличную скученность народа, по большей части — спешащего в разных направлениях. — Не хватает только криков: „Товарищи, а где кипяточку набрать можно?!“ Интересно, что тут за историческое событие назревает? Любопытно, несмотря на всю поганость нашей ситуёвины…»

В подвал их заводили по одному, с небольшим интервалом. Сначала Лихо, потом Алмаза. Книжника. Шатуна запустили последним, ощетинившись из коридора аж полудюжиной внушающих неподдельное уважение калибров.

— В общем, так. — Напоследок в дверном проёме показался Сфинкс. — У вас есть время до вечера. Любая попытка к бегству — гарантированный смертный приговор. Понятно?

— А вечером — пахлавой накормят и медовухой напоят? — мрачно вопросил Книжник.

— Узнаете. Всё будет зависеть от вас. Делайте, как я говорю, — так будет лучше для всех.

Массивная дверь закрылась. Из-за неё послышался голос всё того же белобрысого, дающего распоряжения об особо тщательной охране подвала.