— Прошу вас, присаживайтесь… — Лихо ухитрилась не вздрогнуть, когда за спиной раздался голос, который невозможно было спутать ни с одним голосом на свете. В уникальной запоминаемости этого голоса не было ничего сверхъестественного, достаточно испытать только один прилив невыносимой физической боли, сопровождающей эти интонации.

Перед блондинкой стояло изящное полукресло, выдержанное в том же стиле, что и всё остальное внутреннее убранство заведения. Витиеватые ручки и ножки, овальная спинка, почти неповреждённая сафьяновая, с позолотой обивка. Лихо продолжала стоять.

— Я ни для кого не повторяю дважды, но для вас, пожалуй, сделаю исключение. — В голосе Молоха пока что не улавливалось ни частички раздражения, но внутреннее чутьё вопило блондинке, что усугублять не стоит. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Лихо послушно опустилась в полукресло, закинув ногу на ногу. Невероятно хотелось выудить откуда-нибудь сигаретку, сделать продолжительную затяжку и выдохнуть дым в лицо Молоха. После чего спросить с гнусаво-тягучими нотками, часто встречающимися у криминальной братии самого мелкого пошиба: «Ты чё подтявкиваешь, убожество? Давно по наружности помойной подмёткой с прилежанием не смазывали?»

Мечты остались мечтами. Лихо сидела пай-девочкой, положив руки на подлокотники. Сзади было слышно напряжённое сопение «порченой парочки», бдительно выполняющей свои обязанности.

— Вот и замечательно, что мы понимаем друг друга. — Молох появился слева, вальяжным шагом никуда не торопящегося человека, приковывая к себе взгляд. — Надеюсь, никто не захочет испортить нам этот вечер…

«Властелин бутафорский. — Лихо мысленно вздохнула. — Глыба такому, как ты, пол в сортире помыть не доверил бы. Привалила идиоту возможность зыркать проникновенно, он и возомнил о себе…»

К моменту второй встречи Молох успел переодеться и теперь щеголял в костюме не то звездочёта, не то маститого прорицателя. Волочащаяся по полу мантия, сверху донизу расшитая золотинками звездочек и серебром крохотных полумесяцев. Шёлковые шаровары, высокий головной убор, восточные туфли без каблука и с загнутыми носами. Всё с непременным добавлением золотых узоров в том или ином месте.

«Портативного телескопа не хватает, — подумала блондинка. — В футляре, увесистого, где-то на полпудика… Такого, чтобы с оттяжечкой по макушечке — раз! — и нет больше безумного бога. Только безумный мир».

Молох глазел на неё чуть ли не радушно, стоя на том же месте. Справа раздался лёгкий шум. Лихо скосила глаза и увидела Алмаза, усаживающегося в соседнее кресло. В течение следующей пары минут доставили Книжника с Шатуном.