«Похоже, Книжник прав. — Лихо захотелось добежать до ближайшего вертухая и, позаимствовав у него „калаш“, влупить очередью по радостно завопившим трибунам. — Влипли. Интересно, насколько сильно?»

— И в качестве подарка я предоставляю вам право выбора, — возвестил Молох. — Вы сами выберете того, кто умрёт первым!

Трибуны взревели и тут же замолкли.

— Всё очень просто. Я показываю пальцем и по вашей реакции определяю первого участника! Начинаем!

Четыре раза на трибунах начинался гвалт и вой, по мнению Лихо, не отличимый один от другого.

— Ты! — Мутант, грозивший блондинке кулаком, ткнул стволом автомата, указывая на кого-то другого, не на Лихо. И не на Шатуна. Алмаз или Книжник?

— Пошёл, быстро! — Строй сломался, и очкарик встал. Вышел вперёд, стараясь шагать как можно твёрже. Оглянулся; по бледному лицу проскользнула какая-то виноватая улыбка. Направился к загону, сопровождаемый вынырнувшей неизвестно откуда парой новых мутантов.

Лихо скрипнула зубами, наблюдая за всем этим. И ведь ничего нельзя поделать, ничего…

— Добро пожаловать! — издевательски хохотнул один из мутантов, идущий позади Книжника. — Ты, главное — быстро не окочурься, порадуй зрителей. Прыгай пошустрее — глядишь, минуту-другую поживёшь.

Дверь открылась. Книжник не успел сделать и шага, получив качественный пинок пониже спины. Влетел внутрь загона, растянувшись во весь рост. Дверь закрылась, лязгнул наружный засов, открыть который изнутри не представлялось вероятным.

Книжник поднялся, отряхиваясь, чем вызвал взрыв хохота на трибунах. Похоже, находящиеся там считали, что потенциальному мертвецу нет смысла приводить себя в какое-то подобие порядка.

«Хрен вам! — Внутри очкарика вдруг проснулась лютая, рассудочная злость. — Один я сегодня отсюда не уйду… Ебулдыцкого шапокляка вам за щеку».

Метрах в пятнадцати от загона имелось что-то вроде ВИП-ложи, помещающейся на специально сколоченном деревянном помосте с возвышением. С несколькими креслами, стоящими на нём. Молох, Виктория, Сфинкс, ещё какие-то незнакомые, отталкивающие морды…

Для сегодняшнего мероприятия «бутафорский властелин» вырядился во что-то непонятное: не то средневекового сборщика налогов, не то торговца средней руки. Бархатный синий берет, расшитый серебром камзол, кружевная рубашка, круглая бляха на серебряной же цепочке, облегающие серые трико, остроносые узорчатые туфли. Театральная костюмерная, если и не была шикарной, то уж по поводу скудости реквизита кручиниться точно не имела права.

Молох с ленцой поднял правую руку, явно давая отмашку кому-то невидимому. Книжник подобрался, перенеся всё внимание на полуметровый отрезок прохода, вдающегося в загон. Любая пакость могла появиться только оттуда.