Собственно, сам Селенгинск был почти полным аналогом Суровцев: с их дисциплиной, волевым руководителем и желанием его обитателей жить без особых потрясений. Тайга, при наличии некоторого объёма знаний, могла обеспечить многим, и обеспечивала, естественно.

Проблему безопасности Селенгинска Арсений Олегович решил просто. Несколько передвижных, среднего радиуса действия «генераторов страха» из опытной партии, находившихся в спецвагоне на ж/д станции Улан-Удэ, были помещены на окраинных точках поселка. Там, где проходили мало-мальски значимые дороги. Сам учёный уцелел именно благодаря тому, что сопровождал этот груз на станцию в ночь, когда началась вторая, жёсткая стадия Сдвига. От подземной лаборатории на двадцать с лишком лет осталось одно воспоминание. А Селенгинск благодаря приступам страха у посторонних людей, проявляющих любые признаки агрессии, получил своё прозвище. Идущее вразрез с настоящим положением вещей.

Генераторы были усилены обычными человеческими дозорами, пребывающими неподалёку, но вне зоны действия аппаратуры, и отключающими её в случае необходимости. Арсений Олегович был одним из двух руководителей «Чёртова заповедника». Второй, бывший улан-удинский эфэсбэшник, погиб неделю назад во время массового набега материковой нечисти.

— Вот тебе и ещё одна развенчанная легенда. — Лихо посмотрела на Книжника, располагающегося на соседней кровати. — Не было никакой потусторонней швали, а только правильно внедрённое изобретение пытливого человеческого ума и желание жить без всяких казусов-коллизий и прочих Рабиновичей… Обидно, да?

— Ни капельки, — сказал очкарик, блаженно вытягиваясь во весь рост. — Лучше так, чем лишний раз палить из всех стволов, с уханьем пролетая мимо орды жутиков. Понимаю, что всё это впереди. Но как-то не хочется, если начистоту…

— Взрослеешь. — Лихо тоже раскинулась на своём ложе. — Дело даже не в том, что ты голыми руками завалил камнереза и единственный из всех сообразил, как прищемить Молоха. А в том, что понимаешь: лишнее мгновение мирной тишины — это много лучше, чем оголтелый трахтибидох из всех имеющихся при себе пушек… У тебя и раньше такие намётки возникали, но сейчас окончательно впиталось и утвердилось. Ладно, давай дрыхать, что ли.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

Ночь прошла без подъёмов по тревоге и тому подобной суеты. Четвёрка проснулась одновременно, будто в головах синхронно проскочил некий импульс, выталкивающий из сна.

— Хорошо поспал. — Книжник потянулся и нацепил свои окуляры. — Только ересь всякая снилась. Можно сказать — дичайшая.