Раненый парень хорохорился, старался не стонать, хотя от боли у него на лбу выступили капельки пота.

– Надо бы тебя в автобус отправить…

– Не надо. Я справлюсь.

– Ну смотри сам – ты человек взрослый, сам несешь ответственность за свои поступки. Но если вдруг потеряешь сознание и будешь задерживать группу – никто тебя тащить на себе не станет. У нас каждая пара рук на счету. Понял?

– Понял, – кивнул студент и поковылял дальше, при каждом шаге крепко стискивая зубы – все равно скорость передвижения групп была не очень высокой.

К моменту полной проверки второго этажа удалось обнаружить десять выживших, не считая первую четверку и запершуюся Машку с сотрудниками.

Встреча была эпическая. Маруся то смеялась, то плакала, то бросалась Черепу на шею, то костерила его всеми известными ей словами. В общем, шок у человека был конкретный. Череповец же, наоборот, расцвел – будто гора с плеч свалилась, даже взгляд перестал быть виноватым, как только удостоверился, что родная супруга жива-здорова и даже не кашляет, хотя еще вечером двадцатого числа жаловалась на насморк и плохое самочувствие. Может, из-за стрессовой ситуации внутренние силы организма мобилизовались и побороли зарождающуюся простуду? Кто его знает…

Основную проблему составил четвертый этаж: дойдя до середины коридора, группа столкнулась с тем, что лампочки просто не горят – то ли перегорели, то ли выключены, но факт оставался фактом: в коридоре было темно, как у негра в одном месте.

– У нас здесь всегда так… – развел руками раненый парень, чуть покачнувшись от нахлынувшей слабости. Он заметно побледнел, а повязка значительно напиталась кровью. Ему по идее лучше было бы все же отлежаться в автобусе, чем со всеми скакать по этажам да отстреливать зомби, но пацан оказался упрямым и двигать к спасенным наотрез отказывался.

Но все равно Александра пришлось силком отправить в автобус – он потерял слишком много крови и цветом лица сливался со штукатуркой стен, а в конце концов чуть не потерял сознание. Его легко можно было перепутать с зомби. А что? Морда лица белая, глаза бешеные от боли, вся штанина в крови, хромающая походка. Так что Рябошеев снова кинул клич среди спасенных и сменил проводника, хотя этот паренек нравился ему своими силой воли и упертостью.

Потом, когда все закончилось, по возвращении в лагерь старшина-санинструктор долго костерил всеми мыслимыми и немыслимыми словами и «горячего финского парня», который запросто мог окочуриться и полезть кусаться из-за потери крови, и самого Рябошеева, который не отправил раненого в обоз.