— То есть, другими словами, я должен написать рапорт об увольнении?

— Ты должен подумать и завтра дать мне ответ. Если откажешься, мы найдем человека, который займет твое место. Он будет специалистом, он будет стараться, но… в общем, ты сам все понимаешь. Решай, думай. Каким бы он ни оказался, уверен, ты сделаешь правильный выбор.

Сказал и многозначительно поджал губы, словно отгородился от сказанного, оставил с ним один на один.

Старый лис, подумал Стас. Причем правильно он поступает, совершенно правильно. Это и в самом деле его и только его дело. Значит, и решение следует принимать, ни на чью помощь не рассчитывая.

— Могу идти? — спросил он.

— Да, иди, попрощайся с теми, кто с тобой рядом воевал, осмотрись. Может быть, заметишь нечто, не замеченное коллегами. Ну, ты понимаешь.

Стас выбрался из вертолета, бросил пилоту:

— Хата свободна.

Тот мазнул не очень доброжелательным взглядом, но ни слова не сказал. Полез в кабину.

Вот такие дела, подумал Лапин. Значит, герою, вместо того чтобы навесить на грудь медаль, дали в ухо и назвали лохом. Потом предложили совершить еще пару подвигов. Обычная система. Ничего в этом мире не меняется.

Он пытался накачать себя, озлить, настроить на то, чтобы завтра сказать «нет» и написать рапорт, но прекрасно понимал, что это у него вряд ли получится. Прежде всего потому что он и в самом деле был профи. Не мог он бросить незавершенное дело, не мог уйти, не разобравшись, откуда в Зоне взялся Паленый, кто делает странные механизмы и зачем контролеру были нужны образцы человеческих тканей.

С другой стороны — Зона. Она потребует с него плату за то, что он от нее получил. Возможно ли от этого уйти? Наверное — нет. И кто знает, вдруг он и попал в нее снова лишь только потому, что она так захотела?

Нет, вот это уже попахивает мистикой, решил Стас. Обожествление непонятного — вполне человеческое свойство. Толку с него сейчас нет никакого. Насчет дальнейшей работы… у него еще есть время. Он решит, обязательно решит, но это будет завтра. А сейчас надо подойти и попрощаться. В этом Полковник прав. Что бы они ни испытывали друг к другу, но воевали они вместе, и, значит, не попрощаться будет просто невежливо.

Он взглянул в ту сторону, где сидела его команда.

Ведьма и сталкер. Они сидели рядышком на обломке стены. Сталкер смотрел на охотников, осматривавших и фиксировавших на пленку место побоища. Ведьма сидела прямо, словно на приеме в посольстве. Лицо у нее было строгое, спокойное. Впечатление только портила ее одежда да винторез у нее на коленях.

Винторез. Снайперка, способная выстрелить.