В вечер перед отъездом Самуэль сидел на берегу, там, где обычно работал. Только сегодня он пришел сюда без камеры. Он хотел попрощаться с местом, которое значило в его жизни очень много.

Волк любовался закатом, как неожиданно сзади раздался до боли знакомый и любимый голос:

– Вы сегодня не работали?

Самуэль обернулся.

– Нет… Я уезжаю. Но здесь есть другие фотографы, очень хорошие.

Клара улыбнулась.

– Не сомневаюсь. Но я так привыкла к вашему богомолу.

Они перевели взгляд на притихшего Чарли. Внезапно Самуэль со всей ясностью понял, как ему следует поступить.

– Если он вам нравится, заберите его себе.

– Как? А вы?

– Я уезжаю… Возможно, надолго.

– О… Спасибо. Он замечательный.

– Вы ему тоже нравитесь. Уверен, вы поладите. Кстати, его зовут Чарльз.

В этот момент Самуэлю до судорог в горле захотелось признаться Кларе в любви. Но он не смог. Еще не время…

Рано утром группа авантюристов отправилась в путь. И это единственное из плана, что им удалось выполнить. До Африки они не доплыли. На пароход напали пираты-выдры, захватили всех в плен и взяли курс на острова Атлантического океана, чтобы повыгодней продать в рабство, а на вырученные деньги купить рабов.

Далее было кораблекрушение, все спаслись на необитаемом острове, где провели много лет, ожидая, пока их найдут. На острове пираты и авантюристы передружились, забыли взаимные обиды и лишь иногда дрались, чтобы не потерять форму. Все это время Самуэль ужасно тосковал по возлюбленной и родному городу.

В конце концов их спасли. Ни за какими алмазами, конечно, уже никто не поплыл, все хотели только одного – домой. И Самуэль вернулся в родной город, так и не разбогатев. Он узнал, что трамвайный магнат Карапоза умер, оставив все состояние дочери, что Клара уже давно замужем (как сообщили добрые звери, замуж она вышла по расчету), а верный Чарли скончался очень быстро после отъезда бывшего хозяина и теперь похоронен в лесочке, на кладбище домашних насекомых. Под покровом ночи Самуэль навестил могилу богомола и просидел около нее до утра, пролив немало горьких слез.

Когда взошло солнце, он, ошалев от бессонницы и горя, чуть было не помчался к Кларе, чтобы все ей рассказать и признаться в любви, но вовремя одумался. «Еще не время», – сказал он себе. Как-то глупо будет сейчас, когда прошло столько лет, – ведь он так и остался нищим, да еще у нее и муж завелся… Вот если бы Самуэлю все-таки удалось разбогатеть… И если бы муж, скажем, умер… Последняя мысль родила слабый намек на идею – где-то в таких глубинах мозга, что Самуэль пока не мог осознать всей ее привлекательности. Ему предстояло это сделать гораздо позже.