Госпожа Указко вскочила, пролив чай на скатерть.

– Да как вы смеете! У меня абсолютный вкус! У меня идеальный взгляд! О-бъек-тив-ный! У меня исключительное чувство юмора!

– Нет у вас никакого чувства юмора, – сказал лис-отец. – У вас на месте чувства юмора – зияющая дыра! – Он кинул взгляд на сына: «Ничего, что я тебя цитирую?» «Сколько угодно, папа», – ответил взгляд Улисса.

– Извините, – тихонечко вставила мама, привлекая к себе всеобщее внимание. – Я просто хочу сказать… Госпожа Указко, вы только не обижайтесь, но я считаю, что зверей с таким абсолютным вкусом и объективным взглядом, как у вас, к детям подпускать нельзя. Да и ко взрослым – не ко всем. Вот к Малинасу – можно.

Госпожа Указко напоминала готовый к извержению вулкан.

– Завтра же – родителей в школу! И твоих! И твоих! И твоих! И родителей родителей, и их родителей! Всех – в школу!

Она выскочила из дома, оглушительно хлопнув дверью. Мама притянула к себе сына и обняла его:

– Зря мы не притворились, как всегда, – вздохнула она. – Теперь, Улисенок, у тебя будут неприятности.

– Нет, мама, не зря. Сколько можно перед ней пресмыкаться? А школа – не навсегда. Жизнь намного длиннее, и через несколько лет я, может, даже толком уже и помнить не буду эту идеальную даму. Да и вспоминать не захочу, разве только если понадобится для чего-нибудь важного.

Улисс мягко высвободился из материнских объятий и прильнул к отцу, который до сих пор не мог прийти в себя после того, как выложил госпоже Указко все, что у него накипело в душе еще со школы.

– Папа, ты был крут, – сказал Улисс. – Ты достойный отец своего сына.

– Спасибо, дорогой, – растрогался отец. – Признаюсь, это было непросто. Я так привык ее бояться… Да и за тебя опасаюсь, как бы она мстить не принялась.

– Пускай мстит. Хуже она этим сделает только себе, потому что тот, кто злится, пожирает сам себя. Папа, я все же не понимаю: как ты мог в школе сдерживаться? Куда-то же надо было свои эмоции девать.

Отец улыбнулся.

– Я выплескивал эмоции в записках самому себе. А потом прятал их под пнем.

– Под каким пнем? – удивился Улисс.

Отец наклонился к нему и заговорщически произнес:

– В саду возле дома, где я тогда жил, был искусственный пень, сделанный из пластика – чтобы на нем можно было сидеть и отдыхать. А под пнем была ямка, про которую знали только мы с твоей будущей мамой. Там-то мы с ней и устроили тайник…

Лис Улисс вздрогнул и открыл глаза. Есть! Он вскочил, опустился на колени и внимательно присмотрелся к пню, водя лапой по годовым кольцам. Все правильно! Это не дерево! Это какой-то незнакомый материал! (В голове мелькнула шальная мысль, не может ли это быть мифический правдит, но Улисс эту возможность отмел, как слишком уж фантастическую.)