– Вот, значит, какого ты мнения о родном отце?

Улисс смутился.

– Нет, конечно. Но ты сам меня спровоцировал! А ведь уже знал на примере Указки, что сдерживаться я не умею!

– Ах, это, оказывается, я виноват! – возмутился отец, но тут в разговор тихо вступила мама:

– Так что же вы не поделили с учительницей?

Почти уже разгоревшийся конфликт поколений немедленно утих, не выдержав умиротворяющего тона лисицы. В гашении споров маме не было равных.

– Я просто не выучил урок.

– За это родителей в школу не вызывают, – заметил папа. – Так что, давай, выкладывай все как есть.

Улисс вздохнул.

– Ладно. Нам был задан разбор «Сказаний древес» Малинаса.

– О, ужас… – отец скривился в гримасе отвращения.

– Вот именно так я ей и сказал. Только более подробно. Сказал, что Малинаса читать невозможно, потому что он зануда. К тому же у него совсем нет диалогов, а за это вообще штрафовать надо. А лучше – сажать в тюрьму.

– Ты так и сказал? – оторопел отец.

– Ну да. А она заявила, что у меня безнадежно испорчен вкус всякой чепухой, где персонажи только и делают, что болтают, и к тому же не смешно. А я ей сказал, что зато у нее вкус точно не испорчен, потому что невозможно испортить то, чего нет. И что странно слышать о юморе от того, у кого на месте чувства юмора зияющая дыра.

Мать и отец ошеломленно переглянулись.

– Ты действительно так сказал? – спросил отец.

– Да…

– А ну, иди сюда.

– Зачем? – встревожился лисенок.

– Надо. Иди, я сказал.