– Папа! Папа! Тираннозавр Рекс увел Захария! Мы ничего не смогли сделать!

– То есть как увел?! – запаниковал Улисс. – Куда?!

– Искать сокровища диплодоков! – заверещали детишки.

– О, нет! – воскликнул Улисс. – Это же так опасно! Ждите меня здесь, никуда не уходите! Я найду Захария и приведу его обратно!

– Папа, а ты точно его вернешь? – тоненьким голоском спросил самый маленький ящеренок, глядя на Улисса зареванными глазами.

– Клянусь! – голос Улисса прогремел на всю пещеру. – Клянусь, что верну Захария, что буду защищать свое семейство и никого из вас не дам в обиду! Не будь я Аарон!

Улисс вздрогнул и резко открыл глаза, отгоняя наваждение. Что? Какой Аарон? Почему Аарон? Какие такие пещеры, тираннозавры и диплодоки? Что это такое ему привиделось, выдавая себя за воспоминание?

Улисс перевел взгляд на нового знакомого. Ящер пребывал в глубокой задумчивости, уставившись в одну точку.

– Аарон! – окликнул его Улисс. – Скажите, пожалуйста, что делают в моей голове ваши воспоминания?

– А? – очнулся ящер, не сразу сообразив, о чем его спрашивают. – Ой. Простите, Улисс, это не специально. Мы, ящеры, обладаем… то есть обладали гипнотическими способностями. Как змеи. Я немного забылся и не заметил, как внушил вам собственные воспоминания. Больше не буду, честное слово. Вообще отойду подальше, чтобы не мешать. А вы вспоминайте, вспоминайте.

Улисс снова закрыл глаза и расслабился, отдаваясь во власть интуиции…

Воспоминания Улисса (подлинные)

Лисенок Улисс с опущенной головой стоял перед отцом, который изо всех сил старался казаться строгим.

– Докатились, – произнес отец таким тоном, чтобы стало ясно: лично он-то никуда не катился, но его унесло вслед за скатывающимся сыном. – Нас вызывают в школу!

Отец кинул взгляд на сидящую на стуле маму, передавая ей слово.

– Ох, – только и сказала мама, поскольку изображать на морде глубокую озабоченность она еще могла, но на озвучивание эмоций, которых она вовсе не испытывает, актерского дарования ей не хватало. Даже это «ох» далось ей с огромным трудом.

Улисс отлично понимал, что родители вовсе не сердятся, и вообще они на его стороне, но считают, что в воспитательных целях обязаны притвориться, будто это не так. Думают, что идти против учительницы – непедагогично. Что ж, в таком случае и сам Улисс покорно сыграет отведенную ему роль раскаивающегося ученика.

– Мне так жаль, – произнес он, пытаясь заставить голос хоть немного дрожать.

Мать исполнила на «бис» свое «ох», а отец осуждающе покачал головой и зачитал вслух запись в дневнике Улисса: