Да, все сходится. И месячные, которые все никак не начнутся. И эта усталость, головные боли, слабость, тошнота, рвота. И естественно, что голод стал проявляться гораздо острее, и его симптомы появились так рано — ей ведь теперь нужно питаться в два раза больше, в два раза чаще; она ведь теперь носит под сердцем маленький комочек, символ их с Андреа любви. Да, все произошло так, как он и хотел. Конечно, не по ее воле — она как-то не задумывалась о материнстве. Но как он обрадуется, когда узнает, что скоро у него появится наследник? От этой мысли она испытала невероятный прилив нежности к любимому мужчине. Захотелось сразу же увидеть его, прижаться к его груди; пусть он обнимет свою малышку, погладит ее спинку своими руками. Какие у него руки! Анджелла закрыла глаза, отчетливо вспоминая все те ощущения, возникающие у нее во время близости с Андреа.

Внезапно сладкая истома прошла. Она поняла, что фон Штернгольдт озвереет, узнав о ее беременности. Он сживет ее со свету. И ее, и ее еще не родившегося малыша.

А Андреа? Как я ему скажу? Девушка поняла, что в данной экстремальной ситуации любимый мужчина может просто не выдержать такой мощной психологической атаки.

Кое-как оправившись от шока, она надела белое платье, выбросила использованный тест в мусорную корзину, и схватив свернутую комом одежду, отправилась в спальню. Андреа все еще спал, когда почувствовал, как кто-то настойчиво тормошит его за плечи. Он открыл глаза и увидел перед собой любимую.

— Планы поменялись, нам нужно срочно бежать, — сказала Анджелла.

На барона это подействовало как на спринтера — выстрел стартового пистолета. Он быстро оделся, обулся, взял с тумбочки револьвер.

— Анджелла, что произошло? — спросил он.

— Бежим, — вновь повторила девушка. Она стояла у окна и заряжала винтовку. — Вернер и его люди уже в городе. Они ищут нас.

— Найдут? — спросил Андреа.

— Конечно, найдут, — фыркнула девушка. — Это всего лишь вопрос времени.

— Откуда ты? — произнес Андреа.

— Знаю, — перебила его девушка. — Но не важно. Положи это в сумку.

Она протянула ему винтовку и пошла в прихожую. Андреа открыл сумку, бережно опустил М4, и тут рука коснулась чего-то мягкого и теплого. Андреа раскрыл сумку пошире — это был тот самый забытый плюшевый медвежонок, которого он заметил в одной из комнат, теплый, словно только что из сушки; от него пахло шампунем. От пыли и паутины не осталось и следа. И тогда Андреа понял, что связывало Анджеллу с этой квартирой.

День 25-ый

07:20

Додж Дюранго летел по трассе, поднимая шлейф водяных брызг. Дождь давно кончился, но дорога все еще была мокрой. До рассвета оставались считанные минуты. Они молчали. За прошедшие несколько часов между ними словно черная кошка пробежала — она все больше и больше замыкалась в себе, ее что-то тревожило, но что — это оставалось для него загадкой. Она не жаждала откровенного разговора, а все его попытки расшевелить ее ни к чему не приводили — он вновь и вновь натыкался на каменную стену безразличия.