– Нас уносит! – крикнула она, и О́дин кивнул в ответ.

– Во владения Соборного Духа так просто не проскочишь. Мои руны открыли нам первую дверь, но, похоже, есть и вторая, куда крепче. Держитесь все вместе!

– Например, за мою шерсть! – рыкнул Фенрир.

Вскоре невозможно было уже не ощущать сносившую их прочь со стремнины силу. Сквозь серую хмарь, царствовавшую в этих краях, пробивалось тусклое оранжевое свечение, точно фонарь во мгле.

– Мы слишком тяжелы для свободных душ! – подал голос Скьёльд.

– Сделать нас целиком и полностью невесомыми, во всём подобным мертвецам – на такое мои руны не способны, – несколько обиженно отрезал Старый Хрофт, словно упрёк чародея что-то для него значил.

– Прости, великий бог, – сразу же повинился Скьёльд. – Но там, впереди, ещё один мир-преддверие. Я чувствую. Я знаю. Я… мне кажется, я его помню. Мы здесь были.

– Что за мир? – отрывисто бросил Хрофт.

Чародей потёр заледеневшие руки, дохнул на них, но пар от дыхания почему-то не шёл.

– Мир призраков. Наверное, там и держатся эти самые «дети Демогоргона». Оттуда был ход и дальше. Мы продвинулись… но недалеко.

– Что вы там видели? Кроме того, о чём ты уже рассказывал?

Маг покачал головой.

– Я бы не умолчал ни о чём важном, великий бог.

А тем временем оранжевое сияние становилось всё ярче и ближе. Серая мгла сгущалась и в какой-то миг обернулась просто облаками, привычными и знакомыми. Откуда ни возьмись, вновь появилась привычная же тяжесть.

– Смотрите, Асгард! – вдруг рявкнул волк.

Райна взглянула – и замерла, заворожённая.

Сквозь пелену туч и туманов на горизонте поднимались, странно близкие и видимые во всех деталях крыши и стены Асгарда. Такого, каким он был в пору своего расцвета.

– Не может быть… – услыхала валькирия стон Скьёльда. – Не думал… не верил, что увижу…

– Это черта! – каркнул О́дин. – Чувствуешь её? Райна!

Валькирия всем существом своим потянулась к сверкающему видению за туманами… и отдёрнулась, словно коснувшись леденяще-холодной стали, холодной настолько, что вмиг примерзает плоть.