Еще один валун сорвался вниз, но Фердинанд разбил его огненным шаром, а когда вновь взглянул на своего противника, того уже не было рядом. Внезапно оказавшийся прямо перед стариком, Алан зацепил его когтями под ребра и поднял в воздух. Два серебряных сгустка ударились в грудь Рэвенделу, оставив на ней ужасные ожоги, но он даже не пытался защититься, радуясь каждой своей ране. Покрытое темной кровью тело Алана содрогалось от приступов демонического хохота. Его пальцы зашевелились в груди Фердинанда, и тот завопил от безумной боли, когда острые когти глубже вошли в его плоть, заскрежетав по костям. Старый дворецкий попытался сотворить новое заклинание, но противник встряхнул его, и он едва не потерял сознание от боли. Вторая лапа Алана вошла в податливое старое тело, и оно затряслось в предсмертных конвульсиях. С жутким треском тело дворецкого разорвалось пополам, и его нижняя часть беззвучно рухнула вниз. Она еще не успела достигнуть пола, когда следом за ней отправилось несколько окровавленных ошметков – все, что осталось от туловища и головы Фердинанда.

Сотканное из мрака щупальце обрушилось на очередную колонну, ближайшую к Алану, и та, завалившись набок, начала падать вниз. Потолок затрещал, постепенно продавливаясь под весом находящегося наверху королевского дворца, и Рэвендел завороженно смотрел, как темный камень приближается к нему. Краем глаза Алан заметил, что прямо по низвергающейся колонне к нему бежит Кристина. Слипшиеся локоны и покрытое чужой кровью платье девушки развевались на ветру, а ее прекрасное лицо вновь превратилось в безжизненную маску. Кристина прыгнула вперед, взмахнув клинком, и Алан широко распахнул крылья, подхватил падающую девушку, заключив ее в объятия.

Боль пронзила обожженное тело Рэвендела, когда клинок Кристины прошел через его грудь, пробив ее насквозь, но он не издал ни звука. Алан заглянул в мертвые глаза девушки, пытающейся высвободить свое оружие из его тела. Жизнь вместе с силами и тьмой покидали его, возвращая способность ясно мыслить.

– Я не смог жить с тобой, – шепнул Алан, одними губами, – но умрем мы вместе. Прости.

Когти Рэвендела вонзились в спину Кристины, продолжающей вырывать свой клинок из его груди. Алан крепко прижал к себе девушку. Последним усилием он резко развел руки в стороны, чувствуя, как холодная, бескровная плоть рвется под его когтями. Кукла Фердинанда умерла, бессильно повиснув на своем клинке, все еще пронзающем тело Рэвендела. Потолок над их головами проломился, не выдержав давления, и груда камней с грохотом рухнула вниз.