– Ты спас ее? – Алан встретился взглядом с дворецким.

– Ее и еще вашего друга, господина Вильгельма, с его сыном и Гертой. Они сейчас на нижней палубе.

– И какова цена? Сколько я тебя помню, ты никогда не был щедрым. За одну жизнь демон берет тысячи.

– Значит, вы все вспомнили? – Винсент вскинул брови, взглянув на молодого человека поверх очков.

– Да, – Алан кивнул, – абсолютно все. Я… то есть мальчик, он погиб вместе со своими родителями?

– Увы, – печально вздохнул Винсент, – его сила была абсолютно неразвита, а я не успел до конца освободиться от воли его отца, запрещающей мне вступать с малышом Аланом в контакт, простите, я не уберег его и готов…

– И ты не придумал ничего лучше, чем вселить меня в его тело?

– Но господин, согласитесь, это лучшее, что я мог сделать. Я поклялся сохранить ваш род, а ваша душа, так кстати, все это время была у меня, вот я и нашел ей применение. К тому же после слияния с тьмой забвения вы получили то, о чем многие волшебники не могут даже мечтать, и не отрицайте, что это вам не нравится. По-моему, все вышло удачно, правда, мальчика все-таки жаль.

– О чем он говорит, Алан? – Джессика с опаской посмотрела на Винсента.

– Не бери в голову, – Рэвендел покачал головой. – Мой дворецкий не в себе.

– Единственный, кто сейчас не в себе, так это вы, господин Альбер…

– Алан, – решительно прервал Рэвендел своего дворецкого. – Мое имя – Алан. Альберт Рэвендел умер очень давно.

– Как пожелаете, господин Алан, – поклонился Винсент, легко согласившись с волей Рэвендела. – Кстати, при первой возможности воссоздайте, пожалуйста, Анжелику и близнецов вновь: чтобы обустроиться на новом месте, мне понадобится их помощь. Характеры можете оставить прежними, я к ним, признаться, даже привязался.

Но Алан не слушал слов слуги. Перед глазами Рэвендела всплыли картины его последних, как он думал, мгновений. Тусклые глаза Кристины, пытающейся вытащить из него свой клинок, чтобы ударить снова. Сейчас лицо девушки показалось ему совершенно не таким, как прежде. Он попытался отыскать в себе следы прежних чувств, но их не было, словно Алан Рэвендел никогда не любил девушку, умершую, когда он был еще ребенком.

– Кристина, – Рэвендел почувствовал, как вздрогнула прижимающаяся к нему Джессика.

– Ее спасти я не мог, она умерла уже очень давно, – в словах Винсента не было грусти, и они также не звучали оправданием.

– Ты знал об этом?

– Возможно, – неопределенно улыбнулся Винсент.

– Что за игру ты ведешь? – прищурившись, Алан всмотрелся в веселые желтые глаза слуги.

– Лучше не задумывайтесь об этом, мой господин, но будьте уверены, вы играете в ней главную роль. Однако сейчас вам лучше быстрее восстанавливать силы и больше внимания уделять госпоже Джессике, остальное предоставьте мне.